Стефани без зазрения совести подслушала разговор.

— Смотри, какой самонадеянный: решил, что вы с Вуди и впрямь убили вечер, перемывая ему косточки.

— Так и было, — заверила Мэриан.

— Конечно, — поддакнул Мэтью. — Разве на свете существуют другие темы для разговоров?

— Ох, с каким удовольствием я бы тебе всыпала! — воскликнула Стефани.

— Это — пройденный этап.

В это время по радио в последний раз объявили посадку. Пришла Бронвен — она разговаривала по телефону.

— Напоследок еще несколько ценных указаний, — и они со Стефани двинулись к паспортному контролю. Мэтью и Мэриан последовали за ними.

— Меня довольно-таки заинтриговал этот срочный вызов, — признался Мэтью. — С удовольствием познакомлюсь с Фрэнком Гастингсом.

— Стефани говорит, он заинтересован в скорейшем начале съемок.

— Мы все в этом заинтересованы. Но срочно нужен хоть какой-то материал по Италии. Так что постарайся, о мудрейшая. Разнюхай там все что сможешь, но помни: ни шагу в сторону от проторенного пути!

Наверное, у нее был расстроенный вид, потому что Мэтью торопливо обнял ее и, пробормотав что-то похожее на «долгие проводы — лишние слезы», отправился разбивать дуэт Стефани — Бронвен.

Теперь, сидя вместе с Бронвен в бистро, Мэриан прикинула, который час в Нью-Йорке, и грустно усмехнулась. Ну разве не идиотизм — терзаться из-за того, что, возможно, Мэтью со Стефани в эту минуту нежатся в постели, сжимают друг друга в объятиях, делят на двоих радость обладания? Противоречивость собственных чувств повергала Мэриан в уныние. Флоренция пугала ее, но этот страх не имел отношения к Полу — ее интуиция непостижимым образом связывала его с Мэтью, а это уже маразм. Мэтью не был с ней — и никогда не будет, а Флоренция — что ж, несмотря на зной и докучливых туристов, она оказалась романтичнее, чем можно было предполагать.

— Если через несколько минут Серджио Рамбальди не явится, — проворчала Бронвен, — закажу свой портрет уличному художнику, чтобы, когда я расплавлюсь и растекусь лужицей, ты изредка вспоминала мой светлый образ.

Мэриан рассеянно наблюдала за стайкой школьников.

— Думаешь, он придет?

Бронвен передернула плечами.

— В настоящий момент я адски страдаю от жары, так что ни до чего другого мне просто нет дела. И почему только он выбрал это бистро? Неужели не нашлось уютного местечка где-нибудь в теньке?

Мэриан подвинула свой стул, чтобы дать пройти паре японских туристов, и вдруг вскрикнула: их фотокамера зацепилась за ее соломенную шляпу.

— Прощай, элегантность! — Она подобрала помявшуюся шляпу и тупо уставилась на свое отражение в зеркальце. Волосы мелкими кудряшками прилипли ко лбу.

— Надевай скорей, пока не увидели! — Бронвен засмеялась и тотчас поморщилась при виде новой группы туристов. — С ума посходили — переться сюда в это время года! Настоящая парилка! А вонь из канализационных люков!

Ветер как раз донес до них очередную волну смрадных запахов. Мэриан нравился этот город, но теперь она понимала, что имел в виду Пол, говоря, что Флоренция «продрыхла несколько столетий». Над людскими и автомобильными потоками возвышались древние здания, придававшие Флоренции отрешенно-дремотный вид. Они как будто зевали — и закрывали глаза, чтобы не видеть бестолковщины современной жизни.

— Брон, ты не знаешь, Мэтью бывал во Флоренции?

— Не знаю, дорогуша, но моли Бога, чтобы он не свалился на нашу голову в это пекло. Ты можешь себе представить, как бедненький Вуди перекрывает уличное движение? Насколько я знаю Мэтью, он не преминет этого потребовать. А зная Вуди, можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что у него получится.

— Они давно работают вместе? Вуди много рассказывал об этом.

— В данном случае можешь ему поверить. Они работали вместе, еще когда Стефани только познакомилась с Мэтью. Кстати, как тебе нравится Вуди? Между вами не пробежала искра?

— Нет. Кроме всего прочего, он женат. Да если бы и не был, я — не его тип женщины.

— Не обижайся, дорогуша, так оно и есть. Вуди предпочитает таких, у которых мозги расположены пониже головы. Ты меня понимаешь.

Мэриан ухмыльнулась.

— То есть на одном уровне с его собственными?

Бронвен покатилась со смеху.

— Не в бровь, а в глаз! Здорово ты раскусила Вуди! Но подожди, начнем снимать, тогда ты увидишь настоящих акул, Вуди перед ними — сущий младенец. Тем более что он тогда мигом угомонится. Стефани считает его мастером своего дела, для нее это главное.

— Интересно, каков Мэтью на съемочной площадке?

— Совершенно невыносим, как все режиссеры.

— Почему?

— Слишком большое напряжение.

— Синьора Ивенс? — раздалось рядом с ними.