Саша наскоро высушила волосы, оделась и пошла разыскивать Сулиму. Она понятия не имела, куда идти. Единственной зацепкой стала случайно оброненная фраза. Перед тем как лечь спать, Сулима подолгу стояла у окна и сетовала, что они тоже могли бы жить на четырнадцатом этаже. Из этого следовало, что поиски нужно начинать оттуда, обходя по очереди комнату за комнатой. Однако делать этого не пришлось. Отзвуки праздника в шестом блоке ощущались уже у лифта.

Саша постучала. Никакого ответа, если, конечно, не принимать за реакцию взрыв веселья и звуки музыки. Она постучала сильнее. Дверь неожиданно распахнулась, выплеснув в коридор зажигательные ритмы регги и запахи застолья, тело отреагировало незамедлительно, плечи и руки сложились в танцевальное па, а в животе громко заурчало. Смущенная Саша подняла глаза. Прямо на нее, улыбаясь карими глазами, смотрел незнакомый черный юноша. Невысокий, худенький и какой-то до ужаса безобидный.

Не успела она ничего сказать, как парень произнес мягким голосом с грассирующим выговором, выдающим представителя франкоговорящей Африки:

— Прошу!

Он сказал «пг’ошю», чуть склонившись и сделав вежливый жест ладонью вверх. Белоснежный рукав выскользнул из пиджака, на тонком темном запястье блеснула золотая цепочка. Саша вспыхнула и протиснулась в коридор, изо всех сил надеясь, что звуки музыки заглушают утробное урчание в животе.

— Здесь живет Мануэль? — вежливо спросила она, почти сожалея, что ее речь не столь музыкальна, как у милого юноши.

— О! — Мгновенная улыбка мягко озарила лицо. — Да-да, у нас небольшой п’газдник. Пожалюйста! — И улыбнулся еще раз.

Отчего это? Иной раз Саша чувствовала себя неудобно в самом лучшем своем наряде, а рядом с этим приодетым по поводу праздника парнем ей и в голову не пришло застесняться своего затрапезного вида: стареньких шлепанцев на босу ногу, футболки и мокрых, растрепанных волос.

— Мануэль немножко занят, — лукаво покачал головой африканец и испытующе поглядел Саше прямо в глаза, — день г’ождения его подг’уга.

— Да, — встрепенулась Саша, — день рождения Марии. Я знаю, но мне нужна Сулима.

— О! — снова сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучало непонятное удовлетворение. — Значит, ви пг’ишли не к Мануэль?

Вместо ответа, Саша вытащила из кармана ключи:

— Мне нужно передать Сулиме ключи.

— Я пег’едам.

— Спасибо, — пробормотала Саша, роняя ключи в подставленную ладонь с длинными гибкими пальцами. Сменилась музыка, нежные томительные звуки разогрели и без того теплый воздух, вызвав у Саши нечаянный вздох. Было невероятно уютно стоять рядом с незнакомым чернокожим юношей. Просто стоять, слушать музыку и не шевелиться, ощущая, как тревоги и заботы последних дней тают прошлогодним снегом.

— Как тебья зовут?

Рядом, совсем рядом пронеслось легкое дыхание, еле уловимый запах чужого одеколона щекочуще проник в ноздри. Теплая рука тронула обнаженный локоть. По нему мгновенно пронесся заряд, обжигая сердце, гортань, пронзая дрожью заднюю поверхность бедер.

— Меня зовут Саша, — и отвернулась. Взялась за ручку двери, ведущей на этаж, повернула, стараясь быть бесшумной. Что-то произошло помимо ее воли, будто в прокуренное, набитое людьми помещение с улицы ворвался ветер, заглянул в пепельницы, набитые окурками, пробежался зябким сквозняком по голым рукам и спинам…

— А меня Габриэль…

Чужое дыхание щекотно коснулось шеи. Близко, снова слишком близко… Мысли свернулись в запутанный клубок. Это и есть Сулимкин возлюбленный? Это — Габриэль? Почему-то она представляла себе огромного знойного негра, примерно такого, какой жил у них на этаже в угловом блоке. С глянцевой, лоснящейся на упитанном лице кожей, с широким носом, мощным загривком и аккуратным брюшком… Саше казалось, что каждый волосок встал дыбом, она медлила обернуться, опасаясь оказаться лицом к лицу. Для того чтобы открыть дверь, нужно было сделать шаг назад и оказаться… в его объятиях. Саша опустила голову, выпрямилась и резко повернулась. Самым странным оказалось то, что Габриэль стоял на порядочном расстоянии. Коридорчик в блоке был маленьким, мужчина чужой мечты стоял скрестив руки, опершись спиной о стену напротив. Саша почувствовала смятение. Прикосновение, заставившее затаить дыхание, на самом деле было оно или… почудилось?

Габриэль смотрел на нее серьезными глазами, чуть улыбаясь уголками губ.

Худощавый, одного с ней роста или чуть-чуть выше, с темной, но не черной, а какой-то коричневой кожей. Такая должна быть у жителей островов, затерянных где-нибудь в теплом океане. Много солнца, воздуха, воды и… пальмы. На этом острове обязательно должны быть пальмы.

Саша улыбнулась. Больше всего Габриэль походил на пластмассового негритенка. Была такая игрушка в костромском детском саду: пупс черного цвета с глазками-пуговками, губками бантиком, аккуратным носиком. Габриэль выглядел таким же маленьким и… симпатичным. Саша не углядела в нем ничего такого, что могло бы воспалить в ком-либо страсть.

Но… разве не это чувство снедало несчастную Сулиму? И… что-то ведь произошло между ними сейчас? Что-то необъяснимое…

Удивительную шутку играло с ней тело. Поджарое, послушное, сильное. Тело, о котором Саша забывала, как забывают об исправном механизме. Происходило что-то странное. Ноги будто приросли к полу и не желали уносить ее прочь. Глаза против желания или даже прямого приказа делали круг, равнодушно скользя по маленькой раковине, двухконфорочной электрической плите, четырем закрытым дверям: в туалет, ванную и две жилые комнаты, в одной из которых играла громкая музыка. Сашины глаза упрямо возвращались к исходной точке. Она смотрела в незнакомые глаза. Было странно вспоминать, что совсем недавно Саша чувствовала себя озябшей, промерзшей до самого нутра. Тепло от громко, ясно стучавшего сердца поднималось к щекам, опаляя их жаром. На кончике носа выступили капельки пота, Саша облизнула губы и, тихонько откашлявшись непослушным горлом, сказала: