Это меня обрадовало, как и то, что поблизости не оказалось группы злобствующих феминисток. Иначе мои слова, стоили бы мне как минимум того, что делает меня мужчиной. И чтобы склонить исход ситуации в лучшую для нас сторону, я тут же сделал конструктивное предложение, от которого, по моим ощущением, стражники не должны отказаться.

– Думаю, что мы сможем это как-нибудь уладить без лишних проблем и волокиты.

Несколько секунд стражники молчали, прикидывая, что же им делать. Затем, тот, который недавно истерически хохотал, сказал тому, что держал алебарду:

– Слышал, Бург, а бабенка то - на сносях!

– И что это вас понесло в далекое путешествие?
– недоверчиво спросил Бург, опуская алебарду.

– Понимаете, моя жена сказала, что будет рожать только в доме своей матери - начал объяснять я.
– Сама-то она не из Салота, а меня нечистая сила дернул, жениться на этой ненормальной - при слове "ненормальная" стражники понимающе и сочувственно закивали головами.
– Вот и мучаюсь теперь.

Посмотрев на Валери, я для убедительности с укором добавил:

– Если ты и дальше будешь себя так вести, то клянусь, я оставлю тебя вместе с ребенком у твоей матери.

Стражники успокоились и опустили оружие. Их поверженный товарищ, наконец, пришел в себя и начал подавать признаки жизни. Немножко поворочался и со словами: - "Твою ж мать!", сел на том месте, где до этого лежал, глядя то на нас, то на своих сослуживцев. Его товарищи при этом все дружно принялись хохотать и потешаться над ним.

– Надо же осторожней быть, Дориан!
– сочувственно проговорил Бург.

– Пора бы уже знать, что не каждую бабу можно лапать!
– без малейшего намека на сочувствие сказал один из арбалетчиков.

– Да, похоже, тебе надо носить дополнительные латы!
– сказал второй арбалетчик и все трое при этом не просто начали хохотать, а заржали, как самые настоящие лошади.

Уверен, они еще не раз вспомнят ему этот инцидент и еще не раз будут над ним потешаться. И пока этот нерадивый стражник окончательно не пришел в себя, я поспешил закончить эту затянувшуюся комедию раз и навсегда.

Засунув руку в кошель, из-за которого разбойники лишились жизни и который оттягивал мой ремень, причиняя тем самым не малые неудобства, я наугад достал небольшой слиток. Всего одна унция золота. Глядя на Валери, с немым вопросом хватит ли этого, медленно начал протягивать его Бургу, который без сомнения имел авторитет среди охраны ворот. По еле заметному кивку Валери и по жадно загоревшимся глазам Бурга, я понял, что этого будет вполне достаточно. Бург взял слиток повертел его в руках и с притворным недовольством проговорил:

– Конечно, не тоже самое, что монеты... Обменщик возьмет свой процент, но на пару золотых я думаю, это потянет.

С довольным лицом Бург спрятал слиток, за пояс. После чего доброжелательным тоном объявил нам, что я и моя жена, желанные гости города Адэн.

Взяв под руку свою дорогую, беременную женушку, я поспешил пройти за ворота, оставив позади стражников, которые хохоча, принялись помогать подняться своему товарищу.

Когда мы вошли в город, я был приятно удивлен. Внутри все выглядело не менее привлекательно, чем снаружи. Улица, разделявшая город пополам, оказалась действительно широкой. Если сравнивать ее с проезжей частью современных городов, то это была улица с двухсторонним движением, выложенная булыжником и как ни странно чистая.

По обе стороны ближе к домам на черных столбах висели кованные, масляные фонари. Сейчас тут не наблюдалось ни повозок, ни лошадей. Наверное, это из-за позднего времени, а может, была и еще какая-то неизвестная мне причина. Может, у них здесь берут налог за проезд по городу на конном транспорте в вечернее время и люди предпочитали ходить пешком. Несколько прохожих свернули за угол, и пропали из виду. Улица опустела.

Первое, что бросалось в глаза это две кузни расположенные одна почти напротив другой, по разные стороны дороги. Это были первые строения при входе в город и с них же начинались кварталы довольно симпатичных и ухоженных на вид каменных домов в два три этажа. Одна кузня уже прекратила свою работу, огонь в печи погас, кузнеца не было видно, а во второй мастер только начал собирать инструмент.

Недолго думая Валери пошла по направлению ко второй кузнице. Подходя, она окликнула кузнеца. Это был мужчина средних лет, не в самом лучшем настроении, с длинными черными вьющимися волосами, не бритый и крепкий на вид.

– Послушайте, милейший!
– обратилась Валери к нему.

Услышав ее голос, кузнец оживился. Из-под своих косматых бровей, которые придавали его лицу суровое выражение, с надеждой, он посмотрел в нашу сторону. Внимательно изучив гостей города, и убедившись, что у нас нет: ни повозки, ни лошадей, ни предметов подлежащих ремонту кузнец потерял к нам интерес. Его взгляд потух, и он вернулся к своему занятию. Словно мы не стояли рядом и вообще нас не существовало.