– Ну, что же ты? – нетерпеливо поторопил его Глеб. – Давай скорей! Ну!

Громол покачал головой, взглянул на Глеба через плечо и тихо сказал:

– Опоздали.

– Как опоздали? – вскрикнула Айсарана. – Разматывай, охотник! Разматывай!

Громол перевел взгляд на девушку:

– Айсарана, он умер. Кол, на который он напоролся, был смазан ядом. Васька Ольха мертв.

Айсарана покачнулась, и Глебу пришлось поддержать девушку, чтобы она не упала. Айсарана оттолкнула от себя Глеба и посмотрела на охотника пылающими глазами.

– Ты должен попробовать, Громол!

Охотник нахмурился.

– Нет, нельзя. Мы знаем, что будет, если живого человека полить мертвой водой. Но поливать мертвой водой мертвого… Могут случиться страшные вещи.

– И все же ты должен попробовать, – угрюмо проговорил Глеб.

Громол несколько секунд хмурил брови, потом кивнул.

– Хорошо.

Он повернулся к Ваське и снова стал разматывать повязку. Когда рана открылась, он не глядя протянул руку к Айсаране и попросил:

– Флягу.

Девушка вручила ему фляжку. Охотник снова склонился над парнем и осторожно полил ему на рану мертвую воду. Вода зашипела, запузырилась на окровавленной Васькиной коже.

Глеб пристально всмотрелся в мертвое Васькино лицо. Лицо это осталось неподвижно.

– Попробуй еще! – попросила Айсарана.

Охотник вылил на рану еще немного черной воды.

Теперь все четверо – Глеб, Громол, Айсарана и Крысун – с волнением вглядывались в лицо Васьки Ольхи. Но оно осталось неподвижно.

Айсарана оттолкнула Громола, присела рядом с Васькой и приложила ухо к его груди.

– Не бьется, – с горечью проговорила она.

Из глаз девушки потекли слезы. Она отпрянула от мертвого парня, закрыла лицо ладонями и зарыдала.

Десять минут спустя Айсарана сидела на траве, обхватил руками острые колени, и смотрела вдаль. Глеб остановился рядом с ней, достал из пачки «Кэмэла» последнюю сигарету и закурил. Опустевшую пачку он смял и швырнул в высокую траву.

– Как ты? – спросил Глеб, выпустив облако дыма.

Айсарана потерла рукой брови и сказала:

– Нужно его сжечь, пока он не обратился.

Громол, стоявший неподалеку, услышал ее слова и покачал головой:

– Нет. Я ему обещал, что в землю похороню.

Айсарана подняла на охотника сухие глаза и сипло спросила:

– А коли встанет?

– Не встанет.

Громол порылся в котомке и достал веревку. Затем повернулся с веревкой к мертвому Ваське, наклонился и стал неторопливо связывать ему руки и ноги.

Вскоре все было готово для похорон.

– Глеб, – тихо позвал охотник.

Глеб подошел к нему, стараясь не смотреть на связанного по рукам и ногам мертвого парня.

– Ты приехал к нам из страны, где покойников закапывают в землю? – тихо спросил Громол.

Глеб кивнул. Охотник покосился на Айсарану и понизил голос почти до шепота:

– Значит, ты знаешь, что нужно делать и говорить? Знаешь, как напутствуют своих мертвецов христиане?

– Я всегда считал себя атеистом, – проговорил Глеб, хмуря брови. – Но я могу попробовать.

Он тоже покосился на девушку и вздохнул.

– Лучше бы она зарыдала, – пробормотал Громол. – А то сидит и молчит. Слеза – вещь горючая. Если ее наружу не выплакаешь, она душу огнем сожжет. Ладно. Давай рыть могилу.

Яму рыли мечами и кинжалами. Крысун было заартачился, заявив, что нужно сжечь Ваську, и дело с концом. Но Громол сказал, что зароет Крысуна в землю вместе с покойником, если тот не будет помогать. И Крысун взялся за кинжал.

Яма получилась не слишком глубокая, метра полтора глубиной. Но Глеб посчитал, что дальше рыть не стоит.

Связанного по рукам и ногам Ваську аккуратно опустили на дно, после чего Глеб перекрестил могилу ребром ладони и неуверенно проговорил, подражая священнику:

– Прах к праху, пепел к пеплу. Да упокоится душа твоя с миром. Во имя Отца и Сына и Святого Духа – Аминь!

Он опустил руку и растерянно взглянул на охотника.

– Все? – спросил тот.

Глеб кивнул:

– Да. Можно закапывать.

Остановившись на пригорке, Громол показал рукой на виднеющиеся в долине холмики, подернутые белым туманом, и сказал:

– Вон они – Моревские рудники!

– Те самые, в которых живут волколаки? – боязливо уточнил Крысун.