Шрифт:
Двое молодых людей, граждан Таджикистана, в ходе массовой драки в Алтуфьевском получили "травмы, несовместимые с жизнью".
Еще один гастарбайтер из Таджикистана скончался в тот же день из за ножевых ранений, полученных им в результате "конфликта на этнической почве" - драка с какими то бритоголовыми молодчиками произошла рядом с рынком на Каширском шоссе.
Почти три десятка мужчин, являющихся преимущественно выходцами из Таджикистана и находящихся в Москве либо нелегально, либо по поддельным документам, в этот день были госпитализированы с тяжелыми либо средней тяжести травмами, с колотыми ранами и переломами конечностей.
Надо полагать, что не меньшее количество их соплеменников, получивших ушибы и синяки, не стали обращаться за помощью к врачам, равно как и не захотели писать заявления по факту нападения на них в органы внутренних дел.
На строительном рынке, расположенном на 17 м километре "ярославки", сгорел павильон площадью в тысячу квадратов.
Принадлежащий, кстати говоря, фирме, подконтрольной братьям Парвизу и Ашуру Искандаровым.
Пожарные расчеты смогли лишь локализовать огонь, не позволив ему распространиться на соседние строения.
Все имущество, хранившееся в складских помещениях и внутри павильона, было уничтожено огнем пожара...
Глава 7
Встреча с человеком, который - как сказано было Вольфу - будет руководить второй боевой группой, произошла в пятницу, в четыре пополудни, в небольшом придорожном кафе на окраине Зеленограда.
Бочаров уже осмотрел "поляну" - село Льяново, указанное ему в качестве объекта, находится сравнительно недалеко от этого подмосковного города.
Они ездили на рекогносцировку вместе с Пауком; это был один из немногих соратников, которому он мог в этой непростой ситуации полностью доверять.
Бочаров поставил машину на площадке возле строения, стилизованного под большую русскую избу - с резными наличниками на окнах, с соломенной крышей и жестяным петухом вместо флюгера.
– Жди меня в тачке, - сказал он соратнику.
– Никуда не отлучаться!
Вольф не стал заходить в само заведение, а прошел по присыпанной толченным кирпичом дорожке к расположенной за "избушкой" рощице, примыкающей к небольшому, метров пятнадцати шириной и с полста примерно длиной водоему.
Парня, ожидавшего его на берегу этого то ли озера, то ли пруда, он узнал сразу.
Узнал по фото, которое ему еще позавчера показывал Пауль Аристэ, а также по словесному описанию.
Это был молодой кавказец лет двадцати пяти. Рослый, хорошо сложен, одет в темные брюки и белоснежную рубашку со стоячим воротником, как у священнослужителя. На ногах дорогие кожаные мокасы. На плечи небрежно наброшен небесного цвета свитер из кашемира. Горбоносый, с длинными блестящими темными волосами, забранными резинкой на затылке, в солнцезащитных очках. Весь облик этого молодого, но уже повидавшего жизнь парня, родившегося где то в предгорьях Северного Кавказа, говорит о том, что он пришел сюда брать, завоевывать, владеть...
– Салям аллейкум, уважаемый!
– поприветствовал его Бочаров.
– Слава России!
– Тахир усмехнулся краешком губ.
– Нэ думал, что мне па авизёт па азнакомиться с а адним из главных русских па атриотов!
Мероприятие не предполагало рукопожатий, дружеских объятий и поцелуев. Они стояли на берегу пруда, лицом к лицу, их глаза смотрели пристально, изучающе... и чуточку настороженно.
– Значит, ты в курсе, кто я?
– Ни и важно, что я знаю, да? Ни и важно, что ты знаи ишь а аба мне! А абйдемся без имен! Ты какой выбрал си ибе па азывной?
Вольф на секунду задумался. Этот кавказец, кажется, имеет опыт по проведению подобных акций. Действительно, с учетом всех обстоятельств светить их прозвища - не говоря уже об их настоящих именах и фамилиях - не только нет нужды, это еще и небезопасно.
– Мой позывной - "Патриот"! Запасной - "Москвич". Под позывным "Москвич" на связи будет мой человек.
– Очень ха арашо... Патриот! Удачно придумал! Мой а аснавной па азвной буди ит такой - "Ка андапога"!
– Кондопога?
– уточнил Вольф.
– Интересный выбор.
– Запасной - для ма аего чи иловека - "Ставрополь"!
Вольф криво усмехнулся - а неплохо варит голова у этих кавказцев. Такие названия, как Кондопога и Ставрополь, после известных событий, после случившихся там столкновений на межэтнической почве, звучат громко. И, несмотря на усилия властей, уже вошли в политический и бытовой лексикон. Стали "именем нарицательным", стали синонимами - особенно "кондопога" - тех гнойников и нарывов, тех опасных процессов, которые способны взорвать общество, всколыхнуть людские массы в любом уголке страны и в любое время.