– Насколько я помню, наука, вряд ли, сможет из тритона сделать человека. Да и зачем? Для человека плавание осенью в речке закончилось бы воспалением легких. А вы из воды выходить не хотите.

– Я не хочу? – возмутился толстяк.

Он гордо распрямился и с шумом вышел из речки. Знакомый запах тухлятины ударил колдуну в нос. Но сейчас он казался ему таким родным, что он не смог сдержать улыбку.

– Можете смеяться надо мной, – мгновенно отреагировал тритон-профессор. – Можете ограбить меня и убить. Но я хотел вылезти из воды и вылез.

Его чешуйчатые ноги мягко серебрились в лунном свете.

– Илья, – колдун протянул ему руку.

Толстяк недоуменно уставился на нее, а потом, секунду поколебавшись, протянул свою. – Егор Павлович, профессор, доктор наук.

– Очень рад познакомиться. Извините, что напугал вас, но я сам сегодня попал в довольно неприятную историю …

– Вас ограбили? Да, конечно же, – перебил его профессор. – Этим и объясняется ваш вид. А я подумал неизвестно что. Вы уж извините, время такое. Нормального человека от бандита или наркомана не отличишь, – он запнулся. – То есть я хотел сказать…

Илья по опыту знал, что остановить разговорившегося русалку практически невозможно. Да и настроение у них меняется мгновенно. Потому он решил действовать быстро, пока профессора был настроен по дружески.

– Мне нужно на тот берег реки.

– Что ж, вы сразу не сказали, дорогой вы мой, – толстяк присел рядом. Колдун отметил, что тритону не больше сорока.

– Конечно, по мосту вам не перейти, там ведь пост, а у вас, наверное, грабители и документы отобрали…

– Это нужно сделать быстро, – вклинился Илья в цепь бесконечных рассуждений тритона.

– Здесь есть замечательный брод, – кивнул тот в ответ. – Не более двух метров глубиной. Правда он довольно извилист и в одном месте, течение просто сбивает с ног, но с моей помощью …

– Спасибо, улыбнулся колдун и, прихрамывая, стал заходить в воду.

– Обопритесь на мое плечо, – подскочил толстяк и Илья обнаружил, что под сантиметровым слоем жира профессора перекатываются бугры железных мышц.

Холодная вода почти до боли обожгла колдуна. Но тут Егор Павлович, обнял его за плечи и, легко загребая второй рукой, поплыл через речку. Не прошло и нескольких минут, как они оказались на другом берегу. Профессор выволок мужчину на берег и заботливо похлопал по щекам.

– Очнитесь, вы в порядке, друг мой?

Колдун кивнул головой от холода его била дрожь.

– Ну и водичка.

– Просто чудо, правда? – улыбнулся тритон. – Так бодрит.

– Скажите, – Илья задумчиво посмотрел на мужчину. – А вам бы хотелось жить рядом с такими же существами как вы? Иметь детей, – он запнулся, увидев изменившееся лицо профессора.

– Опять смеетесь? Зачем вы так, я же вам помог! – толстяк отвернулся от него и грустно двинулся к воде. – Какая же женщина согласится … с таким уродом, как я …

– Подождите, я говорю не про женщин, а про русалок, – не отставал от него колдун. – Я давно уже не встречал тритонов. Честно говоря, уже лет двести. И русалки, которые живут у меня в лесу, будут только рады…

– Молодой человек, – строго прервал его Егор Павлович. – Вы серьезно больны. Я настоятельно советую обратиться к врачу. Вы находитесь в каком-то своем выдуманном мире. Здесь нет леса – это город. И русалок, нет – это народный фольклор. Это я вам как историк говорю.

– И оборотней то же нет, – продолжил за него Илья.

– Конечно, нет, – фыркнул Егор Павлович. – Я рад, что хоть это вы понимаете.

– Тогда смотрите, – колдун поднялся, призывая затерявшегося в глубинах сознания Волка.

Стряхнул прилипшие к мокрой одежде опавшие листья и, подняв руки вверх, перекувыркнулся назад. Луна засветила ярче, и мир стал четче и прозрачнее, наполняясь запахами и звуками.

– Наконец-то, – довольно прорычал волк и заметил застывшего у кромки воды полного человека. – Я вернусь в следующее полнолуние. Ты должен сделать выбор, – произнес он и прыгнул в кусты.

Профессор растерянно посмотрел ему вслед и стал медленно заходить в речку.

– Семья, дети, полнолуние, – бормотал он, мощными гребками рассекая водную поверхность. – Дети…

Волк бежал по ночному городу так быстро, как только мог. Временами казалось, что его лапы почти не касались земли. Но тоскливое чувство тревоги не оставляло оборотня. Он помнил, что город заканчивается за кладбищем. И был уверен, что выбрал верное направление. Но проклятый город все не заканчивался. И зверь почти выбился из сил, когда, выбежав на очередной вытоптанный людскими ногами пустырь, уперся в глухой забор. Забор был очень высоким и волк подумал, что вряд ли ему удастся перепрыгнуть его сейчас, когда он практически обессилел от длинной ночной гонки. Но выбора не оставалось: железное сооружение бесконечно тянулось вдоль домов.