Илья сначала поперхнулся, потом закашлялся. Прекрасно зная привычку людей к взбадривающим напиткам, он, тем не менее, старался их не пить. Считая, что легче жить с незадурманенными мозгами. Но сейчас Илья с удивлением обнаружил, что стариковское средство подействовало.

– Да ты никак самогон на травах настаиваешь, – усмехнулся колдун.

– Есть маленько, – ответил дед. – Мать моя так делала. Помню гонит самогон для отца с дедом и приговаривает. Вы, мол, придурки все равно пить будете, а с моими травами хоть себя от пьянки мне потеряете. Я еще мальцом был, и она меня с собой брала, травы собирать. В войну только благодаря ее умению все в лесу находить и выжили. Детей трое, как прокормить? А она всегда что-то приносила. Жизнь тяжелую прожила, а всегда для всех слово доброе находила. Эх, что там говорить, – старик махнул рукой, окончательно уходя в воспоминания.

– Дед, тебя как зовут? – отвлек его от воспоминаний Илья.

– Так Огрызком все кличут.

– А по имени-отчеству? – не унимался Илья.

– Какое уж тут имя отчество, – горько пробормотал старик. – Третий год как бомжую. Облик человеческий потерял. Помру, так даже могилки приличной не будет. Как собаку мусором забросают. Ну, Степан Семенович, я – а что? – он внимательно посмотрел на Илью.

– Помощь мне нужна Степан Семенович. Без тебя не выжить. И плевать, если б только о моей жизни шла речь. Ты меня выслушай. Если не поверишь или помочь откажешься – сам выбираться буду. Сначала, ты должен знать, что спас тебя в драке не я, а мой двойник, – Илья торопился.

Он знал, что Алина ищет его. Поэтому, максимально сократив рассказ, он выложил все начистоту. Семенович, обалдевший от обилия информации, недоверчиво смотрел, не зная, что сказать.

– М-да, на психа ты не похож, – произнес он. – Да и вроде не врешь. Но накачали тебя чем-то, это факт. Вот и перепутал жизнь с бредом. Но в беде ты, это точно, – мужичок посмотрел на ногу Ильи. – Ты мне помог. А я долги возвращать привык. Ты во что, меня послушай. Вокзал недалеко, за кладбищем. Только сдается мне, в таком виде ни на один автобус не сядешь. Скорее тебя милиция загребет. Ты какого-то таксиста упоминал. Телефона его не помнишь?

Илья покачал головой.

– У меня была визитка, но боюсь, что потерял. Я, вообще, не уверен, что надел свою одежду. По крайней мере, рубашка точно не моя. А вот штаны, – Илья машинально похлопал по карманам когда-то безумно дорогих, а сейчас безнадежно испорченных брюк и почувствовал плотный прямоугольник бумаги в заднем кармане. Не веря себе, он достал его и протянул старику. – Удивительно, когда я ее переложил.

– Все что ни делается, к лучшему, – прошамкал старик. – Я тут на днях у свежей могилки одну штуку подобрал. Мне-то она ни к чему. И покойникам без надобности. Все хотел на еду обменять, да что-то останавливало. Теперь, видишь, пригодилась, – говоря это, старик вытащил из кучи в углу сотовый телефон и стал набирать номер с картонки.

– Это, Серый? Такси в любое место? Что? Нужно такси срочно на кладбище, – старик запнулся, выслушивая что-то, видимо, не очень приятное и протянул трубку Илье. – Сам объясни ты ему, в чем дело.

Колдун взял кусок черной пластмассы и приложил его по примеру старика к уху. Летящий в слуховой проход трехэтажный мат сделал бы честь любому ведуну.

– Серый, ты не мог бы заткнуться, – прервал его Илья. – Помнишь, подвозил меня пару недель назад. Бабу Любу еще рекомендовал.

– Жив? – сразу отреагировал Серый. – Не поверишь, вспоминал о тебе не днях. А то звонит какой-то пень старый и плетет что-то про кладбище.

– Помнишь, говорил, что мне твой телефон еще пригодиться. Ты оказался прав. Мне нужно срочно уехать.

– Не вопрос. Ты где?

– На кладбище. Старик один меня приютил. Точнее не скажу.

– Дай ему трубу, разберемся.

Колдун протянул старику телефон, откинулся назад и услышал то, что очень опасался услышать. Завибрировав под его спиной, стена землянки ласково прошептала: – Где ты милый? Я иду тебя искать.

Серый задумчиво вертел в руках телефон. Он знал, что когда-нибудь так и случится. Придет время и он ощутит эту тревогу, это всепоглощающее беспокойство за близких людей. И ему придется делать выбор между семьей и тем, что он должен сделать.

– Кто это звонил, Сереженька? – голос жены вывел из раздумий.

Аленка в пушистых меховых тапочках, которые он сам же и подарил ей, подошла практически незаметно.

– Что-то случилось? – она обняла его, и он почувствовал нежный запах фиалок.

– Понимаешь, – Серый уже почти собрался силами, чтобы сказать ей, что хочет сделать, как нежные пальчики накрыли губы.

– Тс-с…Тебе не показалось, Дашутка застонала во сне? – жена поспешила в соседнюю комнату.

Серый задумался. Он привык доверять предчувствиям. Привык и к тому, что его друзья обычно подшучивали над ним, когда он как зверь, почуявший запах смерти, старался убедить их и сам отказывался ехать на первый взгляд на абсолютно рядовые разборки. И где они сейчас друзья? Так и теперь он твердо знал, что должен помочь странному парню, которого подвез две недели назад.

Честно говоря, он знал это уже тогда, когда вручал ему визитку. Но знал он и то, что, помогая, он подвергает опасности жизни двух самых близких для него людей: жены и дочери. С детства Серый помнил сон про двух белых голубок залетевших в окно. Помнил, как кормил и поил их. Как нежно ворковали они, сидя у него на плече. А потом его позвала мама и он, буквально на несколько секунд, вышел из комнаты, а когда вернулся…

В детстве, когда ему снился этот сон, он сначала пытался бороться с ним. Потом пытался что-то изменить и успеть вернуться в комнату, до наступления страшной развязки. Затем просто научился просыпаться раньше, чем она наступала. Он никак не мог понять, почему несчастье происходило именно тогда, когда его звала мама и почему ему так дороги эти забавные птички.