«А еще ведьмы летают с помощью лунного света. Делают они это в полнолуние. Вылетают на свои шабаши через трубу на метлах». – Егор поперхнулся от смеха, представляя, каких это размеров должна быть труба, чтобы вылететь через нее на метле. Это не ведьмой надо быть, а цирковой артисткой.

– Ты дальше-то читай, – не поняла его веселья бабка.

Дальше нудно пересказывалось, как именно и из чего делают ведьмы метлу. Какие заговоры произносят. А потом шло подробное описание структуры лунного света. С разбором того, как именно и куда надо ступать, чтобы взлететь. В общем, это и был источник той самой чуши, пересказанной ему бабушкой.

– Но если все это чепуха, – он осекся под ее строгим взглядом, – то есть теперь я знаю, что все это глупости, я не понимаю, почему полетел. Это эффект самовнушения, что ли?

– А тебе обязательно нужны объяснения? – спросила в ответ бабка. – Может, они и есть, но я их не знаю. Я уверена в том, что такие, как мы, могут летать. И все. Для меня этого достаточно.

– А тут еще говорится про какие-то мази для облегчения тел в полете. – Егор снова заглянул в книгу.

– Ага, как же. – Ираида взяла у него книгу и гневно захлопнула. – Они, прикрываясь этими якобы волшебными мазями, знаешь сколько обычных знахарок уничтожили? – Она унесла книгу в другую комнату.

– На самом деле при луне взаправду легче летать. – Ираида опять вернулась в комнату и налила им по второй чашке чая. – Знаешь, почему?

Егор недоуменно пожал плечами. Он не мог уследить за ходом мыслей бабки.

– Потому, дурачок, что лучше видно. И меньше шансов в темноте наткнуться на какое-нибудь дерево или гору.

Егор подавил смешок, но, увидев хитрые глаза бабки, не выдержал и засмеялся.

Егор отправил бабушку на встречу Русальной недели, а сам занялся практикой. Путем проведения сложных переговоров с Ираидой Егор добился обещания не обманывать его больше. Не хитрить, не забивать голову глупостями вроде лунного света. Бабка же в ответ взяла с него слово воспринимать окружающий мир таким, какой он есть. И вот теперь Егор сидел на лавочке около дома и развлекался тем, что пускал маленькие голубоватые молнии в стоявший неподалеку чурбан. Сила молний была невелика. Ущерба от них не было никакого. Вот только чурбан каждый раз вздрагивал при их попадании, и от него легкой струйкой недолго шел дым. Егор думал о том, что эти красивые молнии всего-навсего электрические разряды. А еще он представлял, что почувствовал бы неандерталец, если бы его засунули в город, полный машин, трамваев, троллейбусов, метро и прочей непонятной техники. Для него все, наверное, выглядело бы ужасно странно и страшно. И очень бы смахивало на колдовство. Примерно таким неандертальцем и чувствовал себя сейчас Егор.

– Что так молодец невесел, буйну голову повесил? – раздался рядом девичий голосок. А затем у скамейки появилась уже знакомая лешачиха.

– Да вот ужасаюсь своей безграмотности, – честно признался Егор. – Чем больше изучаю бабушкины книги, тем больше понимаю, что, пока я рос в городе, мимо меня прошел целый мир знаний.

– А ты жадный до книг, как я посмотрю, – улыбнулась Пороша и отбросила на плечи густые волосы, открывая бледное лицо. – Только зря расстраиваешься. Я тоже много чего не знаю. Для тебя мой мир удивителен, а для меня твой. Я вот, когда первый раз в городе оказалась, так такого страху натерпелась. Как поехало на меня чудище рогатое да глазастое. Я заговоры читать, чтоб его задобрить, а они не действуют. Едва успела в сторону отскочить.

– Где это ты в городе чудищ нашла? – спросил Егор.

– Дак батюшка сказал, это машина такая была, называется троллейбус, – последнее слово лешачиха произнесла с расстановкой, по слогам.

Егор внимательно посмотрел на девушку. Уж не прочитала ли она его мысли? Может, теперь смеется над ним? Но, увидев искренний взгляд, смутился. Он вспомнил слова бабки о том, что лесные жители врать по-настоящему не умеют. От того и страдают постоянно. А хитрости их – как у семилетнего ребенка шалости.

– Так мы идем в лес?

– Идем, – кивнул головой Егор, – Ираида сказала, что ты мне сегодня лешачью деревню покажешь, и если я захочу, то смогу у вас погостить остаться.

Девушка кивнула и встала со скамейки.

– Ну, раз так, пойдем, – она сделала шаг и мгновенно оказалась у забора.

– Подожди, – крикнул Егор, – я не могу так быстро. Пока не могу, – поправился он.

Пороша осуждающе покачала головой.

– Твоими-то шажочками мы до моей деревни через три дня доберемся. Придется тебя как маленького вести, – она подошла к нему и взяла за руку. – Ты только не бойся, – ласково сказала она. – Рядом держись – и не отстанешь, понял?

– Угу, – только и смог выдавить Егор. Эта хрупкая девушка едва доходила ему до плеча. Но сейчас он почувствовал себя младшим неразумным братишкой, за которым нужен глаз да глаз, чтобы он не натворил глупостей. И еще его смущала горячая ладошка у него в руке. Все бы хорошо, но была она шестипалая. Егор покраснел, собираясь с силами, чтобы задать лешачихе неприятный вопрос. Но она его опередила.

– Смешные руки у людей, – она лукаво посмотрела на него, – о пяти пальцах. Небось неудобно?

– Да мы как-то привыкли, – выдавил ответ Егор.

– Ну да, – согласно кивнула головой девушка. Хотя на лице ее явно читалось сомнение. Видимо, она не хотела показаться невежливой. Потому, помявшись, примирительно добавила: – Вот у моей прабабки тоже пять пальцев было.

– Она была человеком? – уточнил Егор.

– Ага, – подтвердила девушка, – прадед ее из дому увел, в лес завел. Она и осталась.

– Да ну? – сказал Егор, не зная, как прокомментировать узнанное.

Но лешачиха, видимо, посчитала дипломатическую миссию исчерпанной. Без предупреждения она сделала шаг вперед, и у Егора перехватило дыхание. Его словно выдернули из окружающего мира. Все вокруг выглядело смазанным и не совсем реальным. Воздух стал плотным. Он не вдыхался, а словно проглатывался кусками. Так же внезапно все прекратилось. Егор понял, что теперь они с девушкой стоят у забора.