Меанс уже вышел из берегов; вниз по течению плыли горы трупов. Мужчины, откинув в сторону щиты и копья, друг за другом бросались к реке: одни – для того чтобы переправиться на другой берег, другие – чтобы бесславно утонуть в покрасневшей от крови воде. Но вот наконец и виконт Котантен вынужден был отступить. Он вышел из боя, криками сзывая своих людей под собственный штандарт, и поехал прочь, сохраняя боевой порядок даже при ретираде [16] .

Кое-кто из нормандских и французских рыцарей уже готов был броситься за ним в погоню, чтобы догнать и убить. Но герцог, привстав на стременах, проревел:

– Стойте! Я запрещаю вам преследовать его! Пусть он уходит.

«Слава богу, что хоть кто-то остался жив», – подумал Рауль, стараясь не смотреть на тело, лежавшее у его ног. Однако труп непреодолимо притягивал взгляд юноши. Когда-то убитый был мужчиной с лицом, созданным для смеха или плача. Вот только теперь оно исчезло, превратившись в кровавое месиво под копытами коней, промчавшихся по нему.

Герцог заметил, что внимание Рауля приковано к чему-то, и проследил за его взглядом. Брови Вильгельма вздрогнули, и это стало единственным проявлением эмоций с его стороны, причем непонятно, жалость то была или отвращение.

– Едем! – не оборачиваясь, коротко бросил он и поехал навстречу королю.

А Генрих, раскрасневшись, запыхался.

– Клянусь Богом, вы неподражаемы, кузен! – воскликнул он после того, как герцог отдал ему честь. – Славная была сеча, Нормандец. Отныне ваш меч потерял свою девственную чистоту!

Герцог вытер свой клинок концом порванной мантии.

– Да, он вволю напился крови, – подтвердил Вильгельм.

Генрих снял шлем и провел рукой по раскрасневшемуся лицу.

– У меня есть для вас работа, Нормандец! – сказал он.

– Я – вассал Вашего Величества, – чопорно отозвался Вильгельм.

– Мы поговорим об этом после того, как отдохнем, – пообещал король. – Святые угодники, я буквально умираю от жажды!

– С вашего позволения, сир, у меня нет времени на отдых, – сказал герцог.

Король в изумлении уставился на него.

– Господи милосердный, неужели вам все еще мало?

– Я должен выкурить лисицу из ее норы, – ответил Вильгельм. – Ги Бургундский наверняка бежал в свою берлогу в Брийоне. Мне хотелось бы закончить начатое, сир. – Он улыбнулся графу Роберту Э, который как раз верхом приблизился к ним. – Поедешь со мной, Роберт?

– С тобой – хоть к черту в зубы, – бесшабашно отозвался граф. – Но мы должны во что бы то ни стало отрезать Бургундца от его припасов и путей снабжения. Начало хорошее, но и конец должен быть не хуже. – Роберт поманил Хуберта де Харкорта, приглашая того выехать вперед. – Кузен, вот у него есть пленник, которого ты с превеликой радостью закуешь в кандалы.

Хуберт снял шлем, обнажая потное лицо и налитые кровью глаза.

– Милорд герцог, это – предатель Гримбо, – сказал он, и Рауль улыбнулся, расслышав нотки уважения в грубовато-добродушном голосе отца.

– Ха! Неужели? – вскричал Вильгельм. – Пусть Гуго де Гурней отвезет его в кандалах в Руан. – Кивнув в знак благодарности Хуберту, герцог жизнерадостно заявил: – Ваша семья хорошо служит мне. Можете быть покойны, я этого не забуду. – Вновь повернувшись к королю, он поднес к шлему ладонь. – Прошу позволения удалиться, сир. Когда я закончу свою работу, позовите меня, и я немедленно явлюсь по первому же вашему требованию. Рауль, за мной! – Развернув коня, герцог направился к своей армии.

Хуберт, уставившись ему вслед, раздувал щеки; затем, пробормотав «Вот и славно!», он шлепнул ладонью по шее своего взмыленного жеребца и помчался галопом вслед за Вильгельмом, со смехом добавив:

– Мы снова в деле! Вперед, за нашим герцогом, который любит драться!

Граф Э, скакавший на коне рядом, рассмеялся и сказал:

– Ты действительно так думаешь, старый бойцовый пес?

– Вот тебе истинный крест! – отозвался Хуберт.

Король Франции остался на месте, задумчиво поглаживая бородку.

– А ты и впрямь горячий малый, – пробормотал он. – Да, ты горяч, но разум твой холоден, клянусь честью! Можешь не сомневаться, я призову тебя, Нормандец; можешь не сомневаться. – Он заметил, что на него в растерянности смотрит Сен-Поль. – Как, вы еще здесь, граф? Что скажете? Удастся ли мне стравить Нормандию с Анжу? – И король беззвучно рассмеялся.

Сен-Поль, тугодум от природы, напряженно размышлял.

– Это породит вражду между ними, – сказал он наконец. – Жоффруа Мартель – мстительная личность.

– Да, а почему нет? – резко бросил король. – Пусть нормандский волк поможет мне затравить анжуйского лиса. Держу пари, в этом человеке сокрыт холодный дьявол. А потом пусть лис открывает охоту на волка, чтобы тот не стал слишком велик. – Заметив, что Сен-Поль пребывает в явной растерянности, Его Величество потянул графа за мантию. – Послушайте, граф, мне не нужен могущественный волк у себя на границе.