Гуляем по набережной.

— Папа, а люди, которые не понимают сказок, плохие и несчастные.

Через молчание:

— Знаешь, папа, детство — это сказка.

— Папа, а какой государственный строй в раю?

Надо читать сложнейшую из лекций.

С. В. Михалков подарил Максиму свою книжку «День Родины» с надписью: «Моему редактору…»

Принес я книжку домой. Максим прочитал надпись и так раздумчиво:

— Вот видишь, папа, я уже и забыл про маленькое добро, что я сделал дяде Михалкову, а он помнит. Видишь?

— Папа, ты знаешь, кто такой был Колумб?

— Великий мореплаватель.

— Это правильно. Но ты знаешь, что он был генуэзец и куда он плыл?

— Он плыл в Индию, — отвечаю.

— Вот видишь, плыл в Индию, а открыл Америку. Так и бывает: ищешь одно, а находишь другое.

— Папа, я стал читать книгу «Сын Зевса». Дошел до разговора о сыне и перестал видеть строки… Что со мной произошло?

— Видимо, то же, что со мной происходит, когда я думаю о тебе.

— Правильно. Я как раз прочел фразу: «У меня родился сын! — воскликнул Филипп». И я сразу представил тебя. Ты понимаешь, какая это радость! Понимаешь?

— Кто самый красивый?

И, не дождавшись моего ответа, сказал:

— Самый красивый человек тот, кто видит вокруг себя красивых.

Приболел. Лежит у меня на диване.

— Папа, дай мне десятый том Гюго.

Подаю. Углубляется в чтение.

Вдруг откладывает книжку и плачет.

— Ты что, мальчишка?

— Ну почему?.. Почему я не понимаю, что хотел сказать Гюго?

— Родной мой, все поймешь. Всему свое время.

— Но я хочу скорее! Скорее все понять!..

Я подхожу к проигрывателю и завожу пластинку с романсом Тортиллы — из музыки к кинофильму «Приключения Буратино».

— Вот, — говорю, — слышишь? Твоя любимая пластинка. «Ты взрослеть не торопись…»

— Все правильно, папа. Но все равно так хочется все-все знать поскорее!

Читает учебник зарубежной истории для девятого класса. Лежит на кровати и перелистывает книгу, рассматривает схемы, карты. Потом откладывает учебник, закидывает руки за голову и лежит притихший.

Подхожу так, чтобы он меня не увидел. Лежит и улыбается.

— Ты чего это? — спрашиваю.

— Да вот смеюсь над собой. Какой же я в политике профан!..

— Папа, какая все-таки грязная штука — вся история. И правда, пора уже начать на земле новую историю. Ее Октябрь начал, да?

Принес я ему кедровую шишку — подарок моих алтайских друзей. Он долго хранил ее. Наконец вскрыл. Орехи лежали перед ним.

— Хорошо, папа, что шишка неживая. А то бы ей больно было, когда я потрошил ее.

Занимается музыкой, играет на пианино. Прерывает игру. Нога на ногу. Обхватывает колени сцепленными руками.

— Папа, а кто умнее — Бисмарк или Гитлер?

— А как ты думаешь? — спрашиваю в ответ.

— Думаю, что Бисмарк, — говорит. — У него все-таки хватило ума не идти войной на Россию.

Закончил занятия на пианино.

— Ну, теперь я тебе в награду заведу что-нибудь легкое, — говорю. — Хочешь любимые «Три свинки и злой волк»?

— Нет, давай лучше Кареву. Хочу «Нищую» послушать.

Завожу романсы в исполнении Галины Каревой. Гасим свет. Ложимся на диван и, обнявшись, слушаем.

Лежим не дыша. Когда Карева поет романс Беранже, приподнимается на локте и весь — слух. Замечаю искорки слез на глазах. Молча прижимаю к себе. Молчим до конца пения.

«Сейчас, — думаю, — предложу ему румбу-фокстрот «Инес». Пусть отойдет…»

Предлагаю.

— Нет, папа. После Каревой я это уже не могу слушать. Пусть потом когда-нибудь.

Резвятся собаки в сквере. Различных пород. Хозяева бегают среди собак и отгоняют их друг от друга, боясь, что они, по своему собачьему неразумению, испортят породу…