— Ну, брат, у тебя как в штабе Василия Ивановича Чапаева, — говорю я, войдя в комнату.

Не отрываясь от карты, отвечает:

— Да нет, папа. У Чапаева лупа была, а я вот без лупы, видишь…

По географическим картам, собственно, он и научился бойко читать.

Пригласили меня в Максимкин детский сад на елку Дедом Морозом. Некому быть Дедом, объяснила мне заведующая, прошу-прошу — никто не хочет.

Пришлось согласиться. Максиму, конечно, об этом ни слова.

В назначенное время был я в детском саду. Нарядили меня Дедом Морозом. Заучил я нужный для него монолог, фамилии ребят. Снегурочкой была воспитательница.

Провел я под елкой новогоднее представление. Раздал подарки. Шум. Восторги.

Максим выступал в роли Волка. Выступал, как все ребята, охотно и старательно. Носился со своей спутницей Лисой вокруг елки, хлопал от радости в ладоши, когда удавалось догнать Лису, и радостно, как все, принял из моих рук подарок. Ну, думаю, Максим меня не узнал и хорошо.

А когда, переодевшись в кабинете заведующей, вошел я в зал, Максим подбежал ко мне.

— Ты уже стал просто папой?

Я засмеялся.

— Знаешь, я сразу подумал, как же Дед Мороз похож на тебя! А потом совсем догадался. Когда ты начал говорить. И такая меня гордость взяла!..

— Надеюсь, ты об этом никому не говорил?

— Да нет, что ты! Это я про себя-а…

Вечером, по пути домой, зашел я за ним в детсад. Вспоминали праздник у елки. Максим интересовался — хорошо ли он играл Волка. А затем сказал:

— Теперь я знаю, кто такие Деды Морозы. Знаю. Это просто папы мальчишек и девчонок!

Кладет передо мною тетрадь. Читаю на первой странице: «М. Ш. Рассказы из моей жизни». На следующей странице со спуска — нечто вроде вступления: «Я решил написать рассказы из моей жизни. В каждом рассказе будет то, что со мной случалось…»

— Я рад. Пиши, — сказал я.

— Обязательно напишу. Мне это очень интересно.

Рядом с нашим домом музыкальная школа. Когда мы проходим мимо, я подвожу его к какому-нибудь окну, чтобы Максим послушал, а то и посмотрел, как маленькие ребята играют на скрипках, на фортепиано, баянах.

— Ты хочешь учиться музыке? — как-то спросил его.

— Очень хочу. Только я, наверно, не смогу научиться.

— Отчего же? Научиться можно. Главное, чтоб слух был, — сказал я.

— Слух-то у меня есть. Ты же видишь? И показал на уши.

Читаем газету. Описываются страдания узников в Испании.

— А знаешь, папа, в стране, где я премьер, узников нет. Там вообще людей не наказывают. Их просто не за что наказывать.

— Что же это за страна?

— Мальтиния.

— Гм… А где она расположена?

— Да в самом океане… А точнее координаты — долготу там и широту — я не могу тебе сказать.

— Почему же?

— Прости, папа. Даже объяснить не могу. Я же все-таки премьер.

— Когда же тебя избрали премьером?

— Двести лет назад.

— А сколько же тебе сейчас лет?

— О, много! Я уже живу десять веков.

И стал рассказывать о своих путешествиях. Причем так, будто вчера лишь вернулся домой. Оказывается, он был там премьером, сенатором, вождем племени — кем угодно!..

— Генералы мне дают бессмысленные советы, папа. Вот в чем трудность моего управления.

Думаем, в какую школу поступать учиться. В английскую? Французскую? Или немецкую?

Побывали в английской. Далеко водить его туда. Кто будет водить?

Как быть? Решаю — отдать в обычную. Можно и в обычной школе прилично изучить язык. Главное, как к этому относиться.

Максим, видимо, понял мои заботы.

— Папа, ты мне говорил, что Маркс сам изучил несколько языков. И я попробую сам изучить.

Шли мимо детской изостудии — возле нашего дома. Максим обратил внимание на расписание занятий, написанное красками, и спросил, что это такое. Я объяснил.

— Приведи меня сюда, папа.

Рисует Максим давно и много. Фантазирует безудержно. Но хочется, чтобы он рисовал и с натуры. Ищу, чем бы его заинтересовать «натурным». Рисовал он банки, книги, стол. Однажды я попросил его набросать вид из окна четырнадцатого этажа. Получилось довольно любопытно — перспектива, соразмерность предметов.