С тех пор и Гордеев старался придерживаться той же традиции, что и его отец. Если у него с утра было достаточно хорошее настроение, и утро предвещало хороший денек, он закуривал сигарету и старался получить от нее максимум удовольствия… Для успокоения души…

Так и сегодня, покурив в окошко, Гордеев припомнил свой сон и подумал: «А почему бы мне не позвонить секретарше Динаре? В конце концов, она сама просила».

Он обшарил все карманы всех своих брюк и рубашек и наконец обнаружил заветную бумажку с телефоном.

«Ага, дала номер сотового. Не имеет ли это какого-нибудь особого значения? Намек… Ну, домашний не дала, естественно, там этот полоумный Рашид, никому с ним проблемы не нужны, ни мне, ни ей. Но она вполне могла бы дать мне свой рабочий номер телефона. А она дала сотовый. Значит, намекала на неофициальный разговор… А там… Мало ли что там! Как пойдет…»

И он твердой рукой набрал ее номер телефона.

— Да, я слушаю, — раздался томный голос в трубке.

— Добрый день. Это Динара? — спросил он.

— Да.

— Здравствуйте, Динара. Это вас беспокоит Гордеев… Юрий… Помните? Я адвокат Соболева…

— А, здравствуйте, здравствуйте. Да, конечно, я вас узнала, Юрий Петрович.

— Как поживаете? — вдруг спросил Гордеев.

— Поживаю? Да, собственно, ничего… хорошо поживаю. А вы как поживаете?

— Тоже хорошо, спасибо.

Гордеев никак не мог взять в толк, что же еще сказать красавице. Ведь про Соболева-то она уже все знала. Но Динара сама спросила:

— Вы были у Михаила Васильевича? Не знаете, как он там?

— Врачи говорят, что все будет хорошо. Вы простите меня, Динара, что я вам раньше так и не позвонил. Но совершенно не было времени, вы меня понимаете…

— Да, конечно, я все прекрасно понимаю. Но ведь с него так и не снято обвинение?

— Нет, к сожалению, нет. Мне удалось только изменить меру пресечения…

— Скажите, он скоро поправится? Что говорят врачи?

— Я думаю, что заботливый медицинский уход в скором времени поставит его на ноги. Но у меня к вам одна просьба, — неожиданно в голову Гордеева пришла мысль, под каким предлогом можно встретиться с этой красоткой. — Понимаете, в тюрьме Михаил Васильевич чувствовал себя очень хорошо. Странно, что на свободе его опять посетили прежние боли. Врачи рассказали об одном занимательном факте… Я хотел бы побеседовать с вами о том дне, когда он вышел на работу и когда его отвезли в больницу…

— Да, конечно. Я отвечу на все вопросы, расскажу все, что знаю…

— Вот и замечательно. Только вы, видимо, сами понимаете, что по телефону такие вопросы не решаются. Давайте встретимся с вами где-нибудь… Вы не против?

В трубке воцарилось тягостное молчание. Видно, Динара была в некотором замешательстве. Потом в трубке послышалось:

— Ну, хорошо… Вы не можете приехать к нам на работу?

— Нет… — Гордеев замялся. — Понимаете, я еще сам не знаю, какие у меня планы… Все настолько загружено… Если я смогу… Давайте лучше я заеду за вами, и мы с вами…

— Нет. Вот только заезжать за мной не надо, — отрезала Динара. — Давайте лучше тогда уж сразу договоримся, где встретиться.

Гордееву совсем не понравился тон, с каким она сказала последнюю фразу. «Можно подумать, что ей встречу назначает какое-то чудовище, а она, ну, вот только из высшего чувства долга идет на такую жертву и соглашается встретиться со мной!»

— Хорошо. Когда вы можете? Когда вам удобно?

— Удобнее всего с утра, перед работой!

«Ну уж нет! Раз уж ты, красавица, собираешься со мной встретиться, давай по всем правилам первого свидания!» — Гордеев уже начинал злиться, и ему доставляло удовольствие играть на нервах у девушки. Он понимал, что выхода у нее все равно нет, она должна помочь следствию, раз уж так хорошо относится к своему директору.

— Нет, вы знаете, все дни у меня расписаны, и с утра встретиться с вами в ближайшем будущем я никак не смогу. Сегодня вечером, часов этак в семь?

— Ой, нет! Может быть, пораньше?

— Нет, пораньше не могу я, — упрямился Гордеев.

— А завтра?

— Хорошо. Давайте завтра я вам позвоню, примерно в это же время, мы попробуем договориться.

— Хорошо. Всего доброго.

— До свидания, — Гордеев зло кинул телефон на тумбочку.

Настроение испортилось вмиг. Не помогла и вторая утренняя сигарета. Сказочное утро не возвращалось. Наступал тяжелый денек. Гордеев выпил чашку кофе и собирался заняться работой. Но тут зазвонил телефон.

— Что еще! — Гордеев выругался вслух, но к телефону подошел. — Алло? — сухо сказал он в трубку.

— Здравствуй, Юра, — раздался из трубки приятный Ленин голосок.

— А, это ты. Привет.

— Почему такой грустный? Как ни позвонишь, ты все какой-то замученный.

— А чему радоваться? — мрачно отозвался Гордеев. — Вот ты чему радуешься?

— Ну, собственно, поводов для радости всегда можно найти сколько угодно. Если человек оптимист, конечно… Однако и я особенно не радуюсь.