Шрифт:
— Держись, Клавдия! Президенты — они тоже люди, ей-богу!
— Сан Борисыч, вам он нравится? — стрельнув глазами в президиум, шепотком осведомилась Клавдия.
— В каком смысле?
— Ну… Как мужчина?
— С чего бы это? Мне «как мужчины» нравятся женщины. Вон гляди, какая красотка рыжая возле стойки. Кто такая, почему не знаю?
— Это не наша.
— Ясное дело. Вон Мишка Козырев возле нее увивается. Нужно будет выяснить, что за объект.
— Турецкий, не стыдно тебе? Старый конь…
— Борозды не портит! — тут же отбил Турецкий.
— Ты, между прочим, в обществе дамы. И просто неприлично обращать внимание на других женщин.
— Ага, на президента пялиться всем своим декольте, это прилично…
— Я его первый раз в жизни вижу вот так живьем… И, наверное, последний.
— Типун тебе! Ты еще такая молодая — всего полтинник! Да и он нестар. Свидитесь! Какие ваши годы?! Может, он к нам теперь ежегодно в гости захаживать будет!
— Нет, он все-таки замечательный! — не унималась Клавдия. — А кто эти красавцы моряки? Вот бы с ними поболтать…
— С чемоданчиком?
— Ну да.
— Отдохни! У них первым делом чемоданчик. И вторым — тоже он.
— Ты думаешь, там…
— Конечно. Все мое ношу с собой, как говорится. Ентот чемоданчик завсегда возле президента, — слегка ерничал Александр, не спуская глаз с рыжеволосой девушки.
— Какой он обаятельный! Улыбается так… просто, так мило. Открытый такой… Турецкий! Очнись! Рыжая барышня не про тебя. На ней платье стоимостью в твою трехмесячную зарплату.
— Клавдия! Не ревнуй! Ты у меня одна, словно в ночи луна. И поговори с Еленой Николаевной, она жаждет твоего общества.
Спихнув Клавдию на следователя Самохину, также пожиравшую глазами ВИП-персон, Александр повернулся к Меркулову:
— Костя, я, пожалуй, минут через десять пойду. Между прочим, я из командировки, если ты не забыл. Все же ночь бессонная и все такое…
— «Все такое» — это поджидающие тебя Грязнов с Гоголевым?
— Ну… Не стану лгать, это мне несвойственно.
— И где стрелка?
— В «Узбекистане», разумеется. Айда вместе! Хоть поговорим по-человечески.
— Я бы с удовольствием, но положение обязывает, ты не находишь? Ладно, не вздыхай, тебя, так и быть, прикрою. Так что выдвигайся, но по-тихому, без лишнего шума. Если будут вопросы, скажу, что у тебя давление подскочило.
— И не согрешишь против истины! Оно и было подскочимши. Это Ирка мне его какой-то пилюлей снизила. Спасибо, Костя! Ты настоящий друг!
Глава 2
ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР
Легкий утренний снег, столь редкий в этом странном декабре, сменился привычным уже дождем, ударившим в лобовое стекло сердитыми, плотными струями. Александр включил «дворники», думая о том, что погода совсем сошла с ума: на дворе зима, а под ногами октябрьская слякоть. Землетрясения, цунами, наводнения, пожары, черт знает что! Апокалипсис какой-то! Гневим мы, видно, матушку-природу глупостью своей и раздорами.
«Рено» Перемещался по улицам с черепашьей скоростью, то и дело застревая в пробках. «Эх, надо было позвонить Вячеславу, чтобы прислал за мной свой «мерс» с мигалкой, — подумал было Турецкий, но тотчас устыдился своих мыслей: — Все-то нам привилегии подавай! Даже на пьянку — непременно со светомузыкой. Так это же для скорости, а не для выпендрежа, — попробовал он уговорить совестливый внутренний голос. — А остальные как? Простые, мирные граждане? Вопрос, впрочем, риторический, ответа не требует».
Вздохнув, Саша повернул ручку настроенной на радиоволны магнитолы. Салон наполнил хриплый голос известного барда. Саша вслушался в слова песни, что называется, на злобу дня: «Едет Главный по стране на серебряном коне, Главный всем людям поможет, дай ему здоровья Боже, всех бандитов перебьет, работягам он нальет…» И здесь он! Вот что значит харизма! Особенно в нашей стране. Турецкий крутанул ручку дальше, перескочив на другую радиостанцию.
«Да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми и жадными очами», — вспомнил Саша поэта и отчего-то опечалился.
Но вот наконец яркие огни любимого ресторана, отдельный кабинет, клубы табачного дыма, в которых раскрасневшиеся лица Грязнова и Гоголева кажутся слегка нереальными.
— А вот и Санечка! Не прошло и двух часов. Ну рассказывай! Что там подают на царских приемах?
— Привет, громодяне! Налейте скорей рюмку водки, а то впаду в кому! Можно стакан!
— Неужто там не наливали?
— Вина заморские, шампанское, правда, отечественное, но из самых дорогих. Только все это не моя группа товаров, как вы понимаете.