– Пустите же! Нож дайте мне, нож! Убью! – взвизгивает Фенимор и, не в силах вырваться из стиснувших его рук, вымещает злобу на ни в чем не повинном стуле, пиная его и лягая.

На безобразный этот шум прибегает с перекошенным лицом сам г-н Кечкереи и, встав между вздорящими в картинную позу, возглашает:

– Прошу святость моего дома уважать!

Это вмешательство привело в себя враждующие стороны. Все сообразили, что улаживать подобные дела здесь не место. Многих, правда, очень развеселила ссылка на святость. На Абеллино и Фенимора посыпались советы идти домой, а утром уж разобраться во всем. Они тотчас и удалились, хотя общество отнюдь не дало себя смутить этим происшествием. Все, правда, моментально узнали, что Фенимор с Абеллино поссорились за карточным столом, но сделали вид, будто не слышали ничего. Старший Карпати отозвал в сторону хозяина дома, упросив с глазу на глаз принять тысячефоринтовый билет за отличный вечер, и через четверть часа все уже повторяли что истинный его устроитель – Янош Карпати, пожелавший представить модному свету свою супругу.

Веселье продолжалось до двух часов пополуночи, и по домам все разъехались, очарованные друг другом. Спать же укладываясь, попризадумались над этой странной историей, а кто уж поистине беспокойную ночь провел, так это Абеллино, Фенимор и – мосье Гриффар.

На другой день Гриффар уехал обратно в Париж, даже не спросив ничего про Абеллино.

У Абеллино же с Фенимором после афронта на вечере у Кечкереи – встреча.

Так именуется дуэль на учтивом светском языке.

Средством примирения секунданты избрали сабли.

Любопытно: чем ссора свирепей, тем менее грозное выбирается оружие.

Основания для этого самые естественные.

Дуэль – ни законом, ни общественным мнением не одобряемое, но принятое все-таки и действующее установление. Бывают ведь обиды, нападки, от которых закон и власти не могут предложить защиты.

Если, например, будут утверждать, что вы в чем-то уступили, оказались не на высоте.

Если надобно воспрепятствовать нежелательной связи.

Если требуется одним ударом положить конец распространению какого-нибудь злостного слуха.

Если кто-либо считает себя политически дезавуированным.

И когда стороны не по злобе, не из кровожадности ищут дуэли, а вынуждены к ней, дабы пред лицом смерти доказать твердость характера и стойкость взглядов, секунданты обычно вооружают дерущихся пистолетами. Те же, обдумав хладнокровно положение, решают каждый лучше подставить противнику грудь, а самому не стрелять, и этим мужественным, благородным исходом дуэль завершается, требования чести удовлетворены, и щекотливый инцидент считается навсегда исчерпанным: возвращаться к нему больше уже непозволительно.

Но если причина дуэли – оскорбление действием, если стороны повздорили за картами и дело дошло до кулаков, пощечин и поношений, тут уж секунданты начинают о собственной шкуре подумывать, предлагая оружие, которым нельзя сразу уложить противника.

Секундантов было четверо: у Фенимора – Ливиус и Калачи (юноша из сиятельной семьи), у Абеллино – Конрад и Кечкереи.

Дуэлянты и слышать поначалу не хотели о саблях; но секунданты, особенно Конрад, решительно заявили, что пистолетов не допустят. Пришлось подчиниться.

Фенимор, правда, немного еще поерепенился: шпагу ему подавайте, так он привык, во Франции люди благородного звания иначе не дерутся. Но и это пожелание не было удовлетворено. Драться на саблях, и все.

Местом поединка был избран ресторан «Зеленое дерево», заранее снятый в нем просторный зал. Там при закрытых дверях и ознакомили противников с выработанными сообща условиями и правилами.

О мировой, об извинениях ни тот, ни другой и слышать не хотели.

Кровь должна пролиться непременно.

Но если по истечении пяти минут раны не будет нанесено, дуэль считается оконченной.

Дерутся оба с засученными рукавами.

Голову и живот поражать не разрешается, только лицо, грудь, руки или ноги. И ложные выпады в запрещенные части тела не допускаются. Колющие удары вообще запрещены.

Секунданты будут находиться возле каждого дуэлянта, по бокам, и при нарушении правил выбьют саблю у него из рук.

– Но, господа, это же несерьезно! – бесновался Фенимор. – В игрушки играть позвали вы нас сюда? Это не дуэль, а детская забава. Уж лучше цирюльника пригласить да кровь по жребию пустить! – пронзительно выкрикивал он.

– Так условлено, и разговоры ни к чему не поведут, – возразил Конрад. – Не нравится – оставайтесь здесь один!

– Ничего, пусть только сабли нам дадут, – глухим голосом сказал Абеллино. – А разговаривать будем потом.

Замолчал и Фенимор, придя к такому же точно мнению. Пускай только поставят в позицию, сабли дадут, а дальше – уж их забота!

Встревоженные этой решимостью, секунданты долго шептались, прежде чем подать сабли. Сначала сами с обнаженными клинками заняли свои места, потом вымерили оружие дуэлянтов и, найдя одинаковым, вручили им.