А между тем лучшие гончие Яноша Карпати – белоснежные Цицке и Райко, Мати, рослый Ордаш, Ласточка Мишки Киша и Армида графа Гергея так и рвались за ней, не говоря уже о всей своре.

Время от времени лиса приостанавливалась, словно с сожалением, что выгнали ее из кустарника; нет-нет да и кинется даже к копне: спрятаться, но тотчас с сердитым тявканьем потрусит дальше. Даже издали видно было, как скалит она свои острые зубы, оборачиваясь на преследователей.

Да, невыгодно оказаться на месте ровном, плоском: ни ложбинки нигде, ни ручейка, которые защитили бы от погони. Есть, правда, в одном месте рукав Береттё – довольно широкий и глубокий, как помнилось лисе по летним купаньям да ловле раков. Вот бы этот рукав меж собой и собаками оставить, борзые ведь не любительницы плавать; да только раньше успеют окружить и завладеют шубой прежде, чем намокнет.

Уже на середине луга бег ее заметно замедлился, скоро она будет в кольце.

– Хватай, Райко! Улюлю, Ласточка! Вперед, Армида! – неслось со всех сторон.

С удвоенной силой бросились гончие вперед.

Пара белых псов всего к ней ближе, быстрее ветра летят, стройные шеи вытянулись тетивой, с обеих сторон настигают, минута – и схватят.

Но лиса вдруг останавливается и, зажав хвост меж ногами, зубами щелкает навстречу борзым. Те отпрядывают озадаченно и, упершись в землю всеми четырьмя лапами, яростно визжат и крутят задранными кверху хвостами. Пользуясь промедленьем, преследуемое животное отпрыгивает и ускользает от белоснежной пары, пробуя взять вправо.

Опять кидается вся свора за лисой.

Теперь Армида графа Гергея наседает на нее.

– Браво, Армида! Кубок твой!

Еще прыжок. Лиса прижимается неожиданно к земле, и Армида перемахивает через нее, шагов только через двадцать заметив, что добыча-то позади.

И опять вправо забирает лиса.

– Пиль, пиль, Ласточка! – вопит Мишка Киш. Ласточка и впрямь хватает лису. Вот чей будет приз!

Но и лиса хватает собаку – цап ее прямо за нос, и та выпускает добычу. Шрам тебе вместо приза.

И тут лиса со всех ног кидается к рукаву Береттё. Удалось-таки хитрющей такую свору провести, выскользнуть из кольца. Борзые теперь все далеко позади.

Только Мати, кобель матерый, привыкший охотиться в одиночку, быстро опережает остальных. Этот сейчас покажет свое уменье. Покамест он не очень-то силы напрягал, другим предоставляя отличаться. Ему-то прекрасно известно, что за этой лисичкой не угнаться никому. Уж эту он знает! Старая его знакомица. Сталкивались не раз. Двух-трех других стоит. Ну-ка, давай теперь, Мати, покажи, на что ты способен!

Лиса опять за старые трюки принялась: и вбок отскочит, и присядет, и зубами щелкнет. Но куда там: перед ней боец испытанный.

И всего этого Янош Карпати не видел! Спросите-ка завзятого борзятника, можно на что-нибудь променять подобное зрелище?

Вот на всем бегу лиса прижалась внезапно к земле; но Мати не перескочил через нее, как недалекая Армида. С быстротой молнии налетел сзади на лису, которая, ожидая его с другой стороны, оскалилась было, но тут… Зрители увидели только, как, подкинутая псом за шею, перевернулась она в воздухе и опять угодила ему в зубы, – а тот еще разок встряхнул ее за загривок и опять пустил: пусть немножко побегает.

– Браво, Мати, браво! – загремело на лугу.

Клики эти только подстрекнули Мати показать себя полном блеске, и он сумел-таки, вопреки всем ее шахматным хитростям, поворотить лису обратно, навстречу охотникам, чтобы прямо у них на виду еще побросать ее, как мяч. Дольше минуты он, правда, не решался удерживать хищницу в пасти, зная, что иначе и она его куснет, а о лисьих зубках собаки свое твердое суждение имеют, избегая их пуще всех прочих. Поэтому Мати швырял только да швырял лису наземь, дожидаясь, пока она совсем изнеможет. А та уже и не защищалась больше, бежала лишь, спотыкаясь, ковыляя на трех лапах. Все считали, что лисе конец. И вдруг, завидев стадо быков на тракте, она снова прянула в сторону и устремилась прямо к ним.

Охотникам пришлось перемахнуть через довольно высокие слеги, и двум дамам опять представился случай блеснуть восхитительной ловкостью: обе успешно взяли препятствие.

И обе в тот же миг увидели приближающегося по тракту всадника, которого частью из-за кустов, частью из-за отвлекающих обстоятельств раньше не заметили…

Это он!

Флора еще сильнее зарделась в эту минуту, Фанни побледнела как смерть.

Он!

Обе его узнали. Да, он. Любящий супруг одной, обожаемый идеал другой.

Флора, не помня себя от радости, рванулась вперед с восторженным криком:

– Рудольф! Рудольф!

Фанни, онемев от отчаяния, повернула и поскакала обратно.

– Боже мой! – воскликнул Рудольф, на чьем лице пылал еще поцелуй любимой женщины. – Лошадь той Дамы понесла!

– Это графиня Карпати! – сказала испуганно Флора и подхлестнула коня в надежде догнать ее.

Но та стремглав летела по травостою; все были Уверены, что лошадь ей не повинуется. Флора, старый Палко, Мишка Киш и граф Гергей скакали вдогонку, не в силах, однако, ее настигнуть; лишь Рудольф наконец поравнялся с ней.