– Что вам дать?

– Comment s'appelle cela? Ну, как это, как зовут?…

– Меня?… Петер Буш.

– Diable! [26] Не вас, а то, что мне нужно.

– А что же вам нужно?

– Ну вот, что телегу везет; четыре ноги, кнутом погонять.

– Лошадь?

– Pas donc; [27] иначе как-то называется.

– Форшпан? Подстава?

– Да-да, подставу! Подставу нужно мне, только сию же минуту.

– Никак невозможно, сударь, лошади все в поле пасутся.

– C'est triste. [28] Тогда здесь останемся. Tant mieux, [29] меня это не женирует, [30] в Египте и Марокко я в премизерабельных лачугах ночевал; это даже забавно! Воображу, будто к бедуинам попал; а это там Нил разлился, а те зверюшки, что в воде квакают, comment s'appelle cela? – лягушки, да, – это нильские аллигаторы; а вся эта непрезентабельная местность, сторона… Какой здесь departement? [31]

– Не апартамент, сударь, а простая корчма это, корчма у плотины.

– Fripon! [32] Я не про эту дамбу спрашиваю, где застрял, а про все; вся эта округа – как она зовется?

– Округа?… Комитат Саболч.

– Саболч?… Саболч. C'est, parce que [33] в сабо здесь, значит, в деревянных башмаках все ходят? Ха-ха-ха! C'est une plaisanterie, [34] удачный вышел каламбур; вы не находите?

– Не знаю; только так уж он прозывается – по имени древнего одного вождя, который мадьяр из Азии вывел.

– Ah, c'est beau! [35] Как мило. Добрые мадьяры еще предков своих помнят, свои департаменты по их именам называют. Как это трогательно!

– А вы-то сами какой страны, какой нации будете, дозвольте узнать?

– Я не из этих краев. Bon Dieux! [36] Жить здесь – вот фатальный жребий. По уши в грязи, с одними аистами…

Петер Буш, решив, видно, что пускай в таком разе и остается с одними аистами, поворотился и пошел к себе на кухню.

– Ну, ну, не уходите же с этой свечой, signore contadino! [37] – крикнул вслед ему иностранец.

– Осмелюсь доложить: благородное мое имя Буш Петер, и другого мне не надобно.

– Ах, ох, ах, monsignore Bouche, [38] вы, значит, дворянского звания; это ничего; вот Иоанн Стюарт даже королевского рода был, а тоже кончил кабатчиком. Ну, раз уж придется здесь оставаться, скажите хотя бы, вино-то у вас хорошее? А дочка как, красивая, hein? [39]

– Вино плохое, служанка – страшна, как смертный грех.

– Страшная! Ah, c'est piquant! [40] Не огорчайтесь, тем лучше. Для джентльмена это разницы не составляет. Вчера – элегантная дама, сегодня – Золушка; одна – прекрасна, как богиня, другая – уродливей ведьмы из «Макбета»; там – духами, а здесь луком пахнет; c'est lа m^eme chose! [41] Не важно; это разнообразит жизнь.

Такой разговор явно не по вкусу пришелся Петеру Бушу.

– Вы, сударь, спросили бы лучше, где ночевать-то будете, вот что хотел бы я знать.

– Ah c`a; [42] любопытно. Что же, у вас нет комнаты для гостей?

– Есть одна, да уже занята.

– C'est rien. [43] Поделимся. Если там мужчина, ему нужды нет женироваться передо мной; а дама… tant pis pour elle, – тем хуже для нее.

– Так, да не совсем. В комнате той – барин Янчи, вот оно что.

– Qu'est-ce que cela? [44] Какой еще, к черту, барин Янчи?

– Да уж такой. Не изволили слышать разве про барина Янчи?

– Ах, c'est fort, это уж слишком. Неужто здесь нравы такие патриархальные, что вместо фамилий все друг друга зовут по именам? Eh bien, [45] что же тут такого, если это барин Янчи? Пойду и скажу ему, что хочу с ним переночевать. Я как джентльмен не могу получить реприманд. [46]

– Вот и славно, – ответствовал Петер Буш и, без дальних слов задув свечу, предоставил незнакомцу самому разыскивать дверь в комнату, куда тот хотел попасть.