Шрифт:
– Прекратите раздор! – крикнул он, подняв вверх посох. – Оставьте все разговоры до другого случая. А сейчас нам надо выбрать сельскую власть. Поначалу надо старшину назначить, а там он уже обо всем позаботится…
В этот момент незнакомец склонился к уху Шаип-муллы. Старик примолк, выслушал гостя и сказал:
– Прежде чем мы приступим к выборам старшины, наш гость хочет сказать вам еще несколько слов!
Откашлявшись, тот произнес:
– Я думал, говорить с вами будет легче. Считал, что русские достаточно досадили вам и уж кому-кому, а не вам, кого эти гяуры насильственно выселяли в далекую Турцию, захочется снова их власти…
– Гяуры, говоришь, выгнали нас? – крикнул кто-то из толпы. – А что творили с нами единоверные мусульмане в той самой Турции? Ты, может, этого не помнишь?
– Поступайте, как знаете, – заключил незнакомец, – только смотрите, как бы вам не раскаяться. От несогласия вашего села горскому правительству не холодно и не жарко. Слишком многие горцы его поддерживают. А вы сажайте себе на голову большевиков, этих безбожников. Посмотрим, что из этого получится…
Площадь вдруг всколыхнулась, прервав речь оратора.
– Торко-Хаджи! – пронеслось окрест.
Хасан глянул и увидел, что Торко-Хаджи поднимается на возвышение, где стояли Шаип-мулла и два других старца. Гость примолк и недовольно воззрился на Торко-Хаджи, приход которого явно расстроил его планы.
– Вовремя ты пришел, – притворно радуясь, сказал Шаип-мулла. – Нам тут стыдно перед гостем, сельчане не дают ему слова вымолвить.
– Правильно делают, – ответил Торко-Хаджи. Спокойствие, с каким он произнес эти слова, подчеркивало его силу и уверенность.
– Зачем ты так, Хаджи? – взмолился Шаип-мулла. – Это же гость наш. Посланец самого Висан-Гирея…
– Гостю лучше вернуться назад к своему Висан-Гирею, – сказал Торко-Хаджи и, обернувшись к незнакомцу, добавил: – Передай, что сагопшинцев обмануть не удалось. Не так они глупы…
– Я приехал не для того, чтобы обманывать вас.
– Это и видно из твоих речей. Не ты ли утверждаешь, что для всех других сел создание горского правительства – большая радость? А я вот ехал сюда из Владикавказа через Назрань, Ачалуки и другие села и нигде почему-то не увидел ликования по этому поводу! Назови хоть одно село, где люди выразили согласие принять эту твою власть.
Гость молчал.
– Ты бьешь на то, что большевики, мол, безбожники. А нам это сейчас совсем и неважно.
– Верно, – поддержали в толпе.
Торко-Хаджи поднял руку, призывая к тишине.
– Важно то, что чаяния народа исполняют только большевики. Землю народу дают только они, права тоже дают они, и мир дают они. Таких людей не грех и на шею посадить. Так что этим ты нас не пугай.
– Правильно! – крикнул Гойберд.
– Ну и сажай на свою шею, – сверкнул своими кошачьими глазами на Гойберда Товмарза. – Мешки, которые ты всю жизнь таскал на себе, не до конца согнули твой хребет, вот большевики и доломают его.
– Мой-то хребет они не сломают, а вот твой…
– Прекратите спор, – зашумели с разных сторон. Но Гойберда не так-то легко унять.
– Клянусь богом, что твою-то шею да спину большевики наверняка переломают, – бросил он.
Гость, скривившись, качал головой.
– На словах вам большевики все дают, – сказал он.
– То-то и дело, что не на словах. Не будь большевиков – народ бы сейчас не здесь тебя слушал, а с казаками бы по вашей милости воевал. Большевики уже дали нам землю, теперь вот мир дали. Может, ты и этому велишь нам не верить? – С этими словами Торко-Хаджи отвернулся от гостя, поманил к себе Дауда и сказал, обращаясь к народу: – Этот человек из Кескема, он здесь многим уже знаком, расскажет вам о последних событиях в Пятигорске. Там был съезд. Послушаем, что порешили те, кто истинно печется о простом народе. Говори, Дауд.
При этом имени находившийся в толпе Соси задрожал с ног до головы.
Зато Хасан, наоборот, очень обрадовался тому, что Дауд жив-здоров и наконец-то может вот так, ни от кого не таясь, стоять перед людьми и говорить с ними. От волнения он даже не расслышал первых слов Дауда.
– …Главная победа в том, что на этом съезде были чеченцы и ингуши. Вы знаете, что в Моздоке их на съезд не допустили…
– Это мы знаем, ты о другом говори, – раздался голос из толпы.
– Не перебивайте, – зашикали со всех концов.
Дауд продолжал свой рассказ, не обращая внимания на выкрики.
– И на этот раз казачья верхушка делала все возможное, чтобы не допустить вайнахов, хотя уже в Моздоке было принято решение о прекращении вражды…
– Я же говорил вам! – с радостью перебил Дауда посланец Висан-Гирея. – А вы все твердите: Моздок, Моздок. Каких бы решений ни принимали, будь то в Моздоке, в Пятигорске или даже в самом Петербурге, не бывать томy, чтобы казаки мирно уживались с горцами. Потому-то и созрела необходимость объединиться всем горским народам без казаков!..