Шрифт:
– Воллахи, правильно говоришь.
– Хороший дал совет.
Гарси молча уставился в землю.
Сельские богачи хотели избрать старшиной Зарахмета. Они рассчитывали, что это поможет им сохранить свои богатства. Гарси не был богачом. Он пытался угодить Сааду, рассчитывая таким образом приблизиться к ним, к богачам. И уж очень ему хотелось, чтобы Саад, которого нет на площади, узнал, что Гарси стоял за избрание Зарахмета, потому-то он и выкрикивал против Исмаала.
Наконец избрание сельской власти закончилось. Кроме Исмаала и Малсага, выбрали еще несколько человек.
– Эти люди – власть нашего села, – сказал Торко-Хаджи. – Знайте: кто пойдет против них – пойдет против всего села.
– Против села и против советской власти, – добавил Дауд.
– Да, против советской власти. Землю тоже будут распределять они. По составу семьи…
– Говорят, что будут давать семена для посева, это правда? – спросил кто-то из толпы.
Торко-Хаджи посмотрел на Дауда. Сам он не знал, что ответить.
– Да, будут, – сказал Дауд. – Этот вопрос еще окончательно не решен. Но вроде будет так.
– Дай бог, – сказал Гойберд, подняв глаза к небу.
– Жди, сбросят тебе через дымоход, – сверкнул главами Товмарза.
Гойберд пропустил эти слова мимо ушей. Все его внимание было приковано к Торко-Хаджи и к Дауду.
– Семена, если нам их дадут, тоже будут делить те люди, которых мы сейчас выбрали, – пояснил Дауд. – Смотря по тому, у кого какое хозяйство.
– Это правильно…
– У некоторых сапетки полны кукурузы.
– На сегодня пора, пожалуй, кончать, – сказал Торко-Хаджи.
– Правильно, пора!
– Все поняли, люди?
– А чего же тут не понять? Поняли.
– В таком случае пусть наша новая власть будет доброй и справедливой!
Люди стали неспешно расходиться. Шли по двое, по трое. Оживленно обсуждали услышанное. Говорили о новой власти, делились надеждами.
Хасан поискал Исмаала и Малсага. Но не увидел ни того, ни другого. Только Элберд попался ему на глаза. Он разговаривал с кем-то. Через минуту они разошлись в разные стороны. Хасан заметил, что вслед за Элбердом пошли Гарси и сын Соси Тархан. Гарси зажал в руке кинжал. Хасан кинулся к ним. Но прежде чем он успел закричать, предостеречь Элберда, тот уже был пронзен кинжалом. Те двое, что минуту назад разговаривали с Элбердом, не успев еще отойти очень далеко, кинулись к нему, подхватили с обеих сторон, чтобы он не упал. Элберд зажал ладонями кровоточащую рану, криво улыбнулся и сказал:
– Отпустите, ничего страшного.
Ни Гарси, ни Тархана поблизости уже не было. Видно, удрали. Люди суетились вокруг Элберда.
– Из-за спины вонзил, – проговорил Элберд, как бы оправдываясь. – Если бы не так… Я себя сдерживал ради такого дня, как сегодняшний. Не то… – он не договорил и стал медленно опускаться, как подрубленное дерево, веки его закрылись. А со всех концов уже сбегались люди.
– Где убийцы, куда они делись? – кричали люди.
– Наверно, через тот забор перелезли и…
– А, негодяи!..
8
Едва ступив в свой двор, Соси запричитал:
– Все пропало! И село в их руках, и вся Ингушетия!..
Удивленная Кабират пошла ему навстречу.
– В чьих руках? Что пропало?
– В руках моих врагов! В чьих же еще? Исмаал, сын Товбота, теперь голова в Сагопши, а этот бродяга Дауд – забирай выше – хакимом стал.
– А что же это люди идут оттуда такие радостные, довольные? – удивилась Кабират.
– Им радость, а нам надо уезжать из этого села. Такая жизнь начинается, что тут пропадешь!
– Думаешь, в другом месте будет лучше?
– Пусть не лучше. Во всяком случае, меня там никто знать не будет. Можно кое-что из накопленного сберечь, к тому же в старшинах надо мной не будет того, кто еще вчера сискала досыта не ел…
Кабират удивилась еще больше, глаза выкатились, будто кто ее душил.
– О чем ты говоришь? Сберечь накопленное? Что же это получается, грабить теперь будут людей?
– Есть такой хабар. Излишек зерна, скотину лишнюю, говорят, будут отбирать. На сходе вон обещали всем голодранцам семена выдать.
– Кто обещал?
– Кто бы не обещал! – закричал Соси. Ему не хотелось говорить о том, что это был Дауд. От одного упоминания ненавистного имени бросало Соси в дрожь. – Сегодня семена, завтра лошадь, послезавтра корову! Скоро шкуру сдерут. Бродяги несчастные, передавить бы всех! А тут еще эта негодница замуж за голоштанного подалась. Я же говорил, всем длинноволосым с младенчества надо головы отрывать!
Таким разъяренным жена еще никогда не видела Соси. Только потому она довольно долго терпеливо слушала его и молчала. Но последние слова Соси словно осенили ее: