Киллер готов был ругаться на чем свет стоит, когда понял, что специально после пробуждения еще полчаса лежит в кровати, потому что обычно в это время ванная занята. Что ждет запах кофе с кухни, крепкого, черного, такого, какой варила только Тсунаеши. Для себя. Ему нравилось обхватывать ее руку с чашкой и делать глоток, наблюдая, как тонкие губы складываются в возмущенную буковку "О". И знал, что страшная "месть" последует обязательно. Например, в виде утомительного свидания с Бьянки, которое организует Савада-старшая.

И в ее глазах будут плясать черти.

Часть людей слушается голоса разума, часть - голоса сердца. И только Савада Тсунаеши, по мнению Реборна, слушалась этих самых чертей.

Он даже не осознавал, как скучал по ней все то время, что ее не было дома.

Мужчина вошел в комнату девушки прямо за ней, закрыл дверь и прижал к ней Тсунаеши, прижав за горло предплечьем, чтобы не оставлять отпечатков на нежной коже. Второй рукой взял ее запястье, отсчитывая пульс.

Савада не боялась, в ее глазах не было страха. Реборн впервые изучал ее так близко, видел искорки в глазах, чувствовал ее дыхание на своей коже.

В голове всплыло воспоминание розового пятнышка ниже пупка, что оставил ей будущий муж. Сейчас это почему-то... бесило.

– Кто такой Сагара Микадо?
– глухо спросил он.

– Почему это тебя так интересует?
– лукаво спросила девушка.

Он ненавидел ее манеру ускользать от ответа вопросом на вопрос.

– Он может быть посланником вражеской мафиозной семьи, - Реборн прошептал ей это почти в самое ухо. И с удовольствием отметил, как побежали мурашки по изящной шее.

Значит, не так равнодушна, как хочет казаться. Он взглянул на Саваду. Девушка облизнула губы, быстро, острым кончиком языка. Ее взгляд стал мечтательным-мечтательным.

– Он мой работодатель, - с придыханием сообщила она.
– И мой любовник. Вот уже несколько лет. Тебе не стоит о нем волноваться.

Реборн заскрипел зубами. Теперь он не мог сказать, к чему относилась ее чувственная реакция: к его словам и действиям или воспоминаниям об этом чертовом Микадо, которого заранее хотелось убить.

Он оттолкнулся от девушки и быстро вышел, освободив себе проход.

– Да ладно, Реборн, не стоит так ревновать, - донеслось ему вслед веселое.

– Тсуна, ты прекрасно выглядишь, - Микадо распахнул дверь.
– Впрочем, как и всегда. Ты очаровательна постоянно.

Тсунаеши улыбнулась, принимая комплименты, проходя внутрь квартиры.

Они с Микадо всегда встречались у него дома, на шестнадцатом этаже высотного здания в благополучном районе для обеспеченных людей. Где же еще жить владельцу нескольких журналов, редактору одного из них?

Иногда девушка сожалела, что не может влюбиться именно в него. Друг был хорошим, верным, преданным человеком, добрым, умным, понимающим, отзывчивым. Сколько еще прекрасных слов она могла сказать о нем? С ним всегда было интересно поговорить. В его обществе Тсуна ощущала себя красивой, желанной. И секс с ним доставлял удовольствие.

Но, кажется, "хорошие" мальчики не для нее. Тсуна могла сколько угодно оправдывать себя тем, что не хочет ломать жизнь хорошему человеку своей второй профессией. Но правда была в том, что от него у нее "не порхали бабочки в животе". Глупое сравнение из дамских романов, но другого она не могла подобрать.

И не понимала, в чем разница, пока не встретила Реборна. Чертов киллер, от одного только его касания кожа вспыхивала, как напалм. Тсуна горела, когда он целовал ее. И чувствовала, что он сгорает тоже. Болезненно и так сладко.

Равные.

Этого равенства не было с Микадо. И он был слишком идеальным, чтобы портить ему жизнь. Друзья, иногда любовники, готовые отпустить друг друга, если потребуется.

– Вина?
– брюнет подошел к бару.

Тсуна расположилась на диване, скинула туфли, забираясь с ногами. Вечернее синее платье облегало ее тело, как перчатка, подчеркивало стройность, золотистый загар. И ей понравились мрачные тучи в глазах увидевшего ее поздно вечером киллера.