Она не знала, сколько пролежала с закрытыми глазами, прогоняя мигрень, когда в дверь осторожно поскребся Северус. Гарри промычала что-то, издалека похожее на разрешение, но глаз не открыла. Край кровати прогнулся под легким весом мальчика.

— Декан, простите меня, — тихонько попросил Северус. — И… спасибо вам. Вы так много для меня делаете, что я не хотел становиться вам обузой. Мама говорила, что преподавателям платят мало, так что…

Гарри все же посмотрела на своего визави. Искусанные губы, покрасневшие глаза. И до чего успел додуматься, пока переминался с ноги на ногу за дверью, не решаясь войти? Что его выгонят прочь? Мерлин, какой же он еще ребенок, пусть и намного умнее и сообразительнее своих сверстников.

— Все хорошо, вы меня не обидели. Просто не забывайте, что я еще и Мастер Артефакторики, так что живу не на одну зарплату преподавателя. Не переживайте, — не удержалась от искушения, взлохматила волосы мальчика. Тонкие, гладкие, они проходили сквозь пальцы, как вода.

— Вам плохо? — озабоченно спросил Северус. — Вы ничего не съели за завтраком.

— Мигрень разыгралась.

— Я сварю вам зелье! — подскочил слизеринец. — Я видел рецепт, он легкий. Подождите немного.

И след простыл. Гарри со стоном, смешанным со смехом, упала обратно на подушки. Какая непосредственность!

Дни снова вошли в привычную колею, у них установилось собственное расписание. Новая одежда сделала Снейпа увереннее в себе, а ласковое обращение — чуточку смелее. Доброе слово и кошке приятно. Иногда Гарри замечала, как мальчик застывал под ее рукой, замирал, ожидая… чего? Побоев? От этого сжималось сердце. Он тянулся к ладони, как цветок к солнцу, сам того не замечая, стремясь продлить контакт. И Гарри с легкостью исполняла это его маленькое желание. Ей не сложно и, чего уж скрывать, приятно. Как и любой маленький ребенок, Снейп был очень тактильным. Но только для тех, кого пустил в свой внутренний круг.

Письма от товарищей и новых друзей к нему приходили все толще, они явно разрабатывали какие-то шуточки или фокусы, потому как Снейп стал брать книги определенной тематики.

А еще Гарри беспокоилась, что до сих пор от Эйлин нет ни слуху, ни духу. В то, что мать оставила ребенка и забыла, магичка не верила. Но и объяснить ее молчание как-то еще не могла. Она знала, что Северус переписывается с матерью, но та не говорила дату прибытия, вообще не упоминала подаренный порт-ключ. Гарри решила не вмешиваться, это их личные семейные дела, она и так взяла на себя слишком много. И соблюдала решение до определенного момента.

Пока не увидела утром Северуса, сидящего в кресле у потухшего камина. Плечики подрагивали, он склонился над мятым листком бумаги, пряди снова заслоняли лицо, а с крючковатого носа на буквы падали крупные капли, размазывая чернила.

— Мистер Снейп? — осторожно тронула его за плечо Гарри.

Мальчик поднял заплаканное, покрасневшее лицо.

— Д-декан, моя мама… она в больнице.

Мрачные серые, облупившиеся стены хосписа, дощатые, потрескавшиеся полы, бледные старики и старушки в потертых больничных халатах наводили тоску одним только своим видом. Казалось, аура смерти, болезни пропитала сам воздух в этом месте. В хосписы попадали те, кто не имел достаточно средств или медицинской страховки, чтобы лечиться в приличных больницах. Из бюджета выделялись средства, а сами пациенты выплачивали сумму, куда более меньшую, чем в любом другом месте.

Эйлин Снейп сидела на кровати, облокотившись на тощую, полупрозрачную подушку. Бинты обхватывали ее лоб, пересекая черные пряди, руки и часть грудины и скрывались в вырезе рубашки.

— Мама! — Северус бросился к женщине, обнял ее. Она слегка поморщилась от резкого столкновения, но ее боль выдал лишь резкий выдох. Эйлин прижала к себе сына, уткнулась губами в его макушку.

Гарри отвернулась, чтобы не мешать. Без своего привычного платья и обруча, в магловском деловом костюме, она ощущала себя практически голой. И хотя брошь с топазом должна была защитить ее от вторжения, обруч по-прежнему оставался мощнейшим из созданных ею артефактов.

— Профессор Певерелл, спасибо, что заботитесь о Северусе, — Эйлин не отпускала от себя сына, усталыми, больными глазами смотрела на декана.

— Что случилось, миссис Снейп? — магичка опустилась на стул. — Как вы оказались в больнице?

— Северус, сынок, ты не мог бы выйти ненадолго? Принеси мне попить, — мягко попросила Эйлин.

Мальчик кивнул и выбежал, Гарри тут же поставила чары против любопытных ушей.

— Тобиас… — женщина мяла край одеяла, грязные, сальные пряди упали на лицо, подчеркивая желтоватый, болезненный цвет кожи.

Сама по себе выглядела Эйлин нездоровой: худая, даже тощая, с отчаявшимся, загнанным взглядом, потрескавшимися губами. Некогда не красивая, но яркая ведьма превратилась в какое-то огородное пугало. Именно такими и изображают колдуний на Хэллоуин.

Она перевела дыхание.

— Моему мужу не слишком понравилось, что Северус остался… в магическом мире, с учителем из школы. Он планировал… избавить его от колдовства этим летом. Ему не нравилось, что я… я получаю письма, тем более таким… заметным способом. И он…