— Круцио!

Главное — глубоко дышать. И не кричать, ни за что не кричать. Как бы сильна ни была боль, нельзя доставлять такое удовольствие противнику. Моральная победа стоит намного выше физической. Можно на коленях смотреть гордо.

Гарри казалось ее разрывает на части, нервная система заходилась импульсами боли. Пробитая грудина, порванная рука, разорванная спина — эти и многие другие травмы, которые она получала в своей жизни, усилились и накатывали волнами, мозг захлебывался в сигналах, а женщина только могла сжимать зубы.

Она даже не сразу осознала, что все прекратилось, когда кулем рухнула на холодный, влажный пол. Волосы упали на лицо, но у нее не хватало сил даже мотнуть головой, чтобы убрать их, дыхание с хрипом вырывалось из истерзанных легких, в них словно щедрой рукой насыпали песок. Тело еще потряхивало.

Единственный раз, когда к ней применили пыточное, ее уберегло собственное самопожертвование, там, в Запретному лесу, с тех пор Гарри старалась не рисковать и под Непростительные не соваться, как бы ни велико было искушение попробовать на себе Аваду еще раз. Просто из любопытства, отобьет ли лоб ее в третий раз?

— У вас небольшой выбор, леди Певерелл, — Том поднял ее палочкой, вновь привязал к стулу. — Присоединиться ко мне или умереть. Есть еще третий вариант — ребенок. Знаете, я не отказался бы от малыша, в котором слились бы наши наследия, древняя кровь Певереллов, ведь я — потомок Слизерина и второго из братьев. Малыш наверняка унаследует и ваш чудный дар. Это был бы невероятно сильный маг.

— Не выйдет, — Гарри раздвинула губы в улыбке. — На мне чары контрацепции, личная модификация. И снимать их я не собираюсь.

Том кивнул, как будто этого и ожидал, погладил по щеке, отчего женщина брезгливо поморщилась. Перед глазами встала змееподобная рептилия, вылезшая из котла на кладбище. Сама мысль лечь в постель с чудовищем, у которого так искалечена душа, вызывала стойкое отвращение и привкус гнили на языке. Гарри ощущала ее запах повсюду: сладковатый, он забивался в нос. И следующий Круциатус почти принес ей облегчение. Боль позволила не думать об отвращении.

— У вас еще есть выбор. Присоединитесь или умрите. Я могу дать вам все, что пожелаете, вместе мы перевернем мир, выведем магов из тени. И я же могу даровать вам мучительнейшую из смертей. Мне нужен ваш дар, леди Певерелл. И я получу его, от вас зависит лишь, каким образом. Подумайте о своем женихе, Гиппократе Сметвике. Неужели его жизнь для вас не важна?

Гарри постаралась гордо расправить плечи, вскинула подбородок.

— Я очень люблю Гиппократа Сметвика и поэтому, при необходимости, убью его первой, чтобы не продлевать агонию.

В красноватых глазах брюнета блеснуло раздражение и зарождающееся безумие. Следующее Пыточное выбило дух из женщины, заставило на минуту потерять сознание от боли. Она молча корчилась и подрагивала от судорог, проходящих по телу. Из небытия ее вырвал поток ледяной воды.

— Подумайте над своим положением, леди. Если вы не отдадите мне свой талант добровольно, я найду способ отнять его у вас силой. И не рассчитывайте на то, что вас найдут, я позабочусь, чтобы в ближайшее время этого не произошло.

Мужчина подошел ближе, его хриплое дыхание скользнуло по щеке, и Гарри отвернулась. Тогда он со смешком сгреб в горсть распущенные волосы, дернул так, что на глазах у женщины выступили слезы. Один взмах палочкой — и он отходит, сжимая в руке гриву черных, блестящих волос. Открытой кожи шеи коснулся прохладный воздух подземелья, заставив покрыться мурашками, голова стала легкой-легкой, непривычной без веса тяжелой копны.

Том вышел, а Гарри перевела дыхание. Ее снова привязали к стулу, хотя она бы предпочла пол, даже в компании крыс и затхлого мусора. Хотелось вытянуть ноги, немного расслабиться.

Она и раньше подозревала, что с крестражами что-то неладно. Смерть, ритуальные жертвоприношения, все кровавые ритуалы, замешанные на гибели живого существа, относились к разделу некромантии. Реддл был кем угодно: змееустом, политиком, оратором, талантливым трансфигуратором и зельеваром, но никогда — некромантом. Скорей всего, недостаток именно этой энергии, отсутствия под рукой мага подобной направленности привело к безумию и постепенной потере личности. Если он сумеет заполучить ее чистый дар, чистую темную энергию наследия Хель…. Гарри страшно было представить, к чему это приведет. В безумии он наводил страх на Англию, женщина подозревала, что они победили только за счет ненормальности Темного лорда, потому как тот не мог трезво оценивать ситуацию и отдавать верные распоряжения. И если он будет в своем уме и бессмертен…. Этого допустить нельзя.

Но пока ничего сделать она не могла. Веревки были обработаны специальным составом, блокирующим магию. Они создавали непроницаемый кокон, отрезающий ее от остального мира. Внутри Гарри могла колдовать, снаружи бушевала магия, но полоса, разделяющая эти два "мира", прозрачная граница оставалась непреодолимой. К ней могли применить любое заклинание, а она ответить — нет.

Женщина прикрыла глаза и обругала себя последними словами за то, что была так беспечна. Не поставила защиту, рванула на призыв. Скорей всего, кто-то использовал Оборотное зелье с волосом главного целителя, чтобы обмануть ее. Она просто испугалась, до потери пульса испугалась за Гиппократа. Ее артефакты могли поставить барьер, но не были всесильными. И уж точно не оповещали свою создательницу, где и чем занимается в данный конкретный момент один целитель.