Взрослые снова рассмеялись, все были наслышаны о способностях юной ирландки Меган Финниган. А Гарри подумала, что в будущем та исполнит желание профессора и оставит сыну свою фамилию.

Захлопали крылья в воздухе, к Гарри подлетел черный, как ночь, филин в дорогом ошейнике и протянул величественно лапку с письмом. Женщина в ответ пододвинула ему тарелку с беконом. Пока птица расправлялась с угощением, волшебница развернула конверт. Печать Блэков, семейная. Ох, что-то у нее нехорошее предчувствие насчет своих планов на эти выходные.

Так и есть, Орион и Вальбурга приглашали ее на торжественный вечер перед Рождеством. Как писала леди, желали познакомиться не просто с деканом факультета ее племянниц, но и основательницей собственного рода, четвертой из женщин, кому это удалось.

Отказаться не получится, если она не хочет стать парией в обществе. В приглашении рассчитывали на двоих человек, и Гарри могла бы пригласить Гиппократа, если бы не предчувствие, что на этом вечере может присутствовать не самая приятная для нее личность. А втягивать в неприятности друга не хотелось.

— Что-то случилось, профессор Певерелл? — директор внимательно наблюдал за гримаской неудовольствия на лице женщины.

— Ничего особенного, просто изменились планы на эти выходные. Прошу меня простить, коллеги, студенты, вынуждена вас покинуть.

Профессора попрощались с ней, пока магичка шагала к боковой двери, спиной ощущала пристальный взгляд. Не было нужды гадать, кому он принадлежал.

Итак, вряд ли Блэки ограничатся только своим семейством, будут приглашены представители всех семейств, с которыми у них дружественные отношения. Малфои, Лестрейнджи и… Поттеры. Ведь Дорея, бабушка Гарри, урожденная Блэк.

Впервые за долгое время Гарри присмотрелась к своей внешности. Разумеется, она ухаживала за собой, не позволяла ходить растрепой, но вот уже долгие годы не вглядывалась в черты, не искала схожести с родственниками. Ей это было не нужно. В детстве люди вокруг твердили, как заведенные, что она похожа на отца, а глаза у нее — мамины, и эти слова набили оскомину еще в Хогвартсе.

Ненавистная детская округлость пропала только к двадцати годам, и лицо стало приобретать несколько иные очертания. Сейчас в ней не осталось практически ничего от Джеймса Поттера. Резковатые, не самые правильные черты лица смягчились, овал стал тоньше, изящнее. Обрисовался красивый изгиб нижней губы. Миндалевидные глаза стали ярче в обрамлении черных-пречерных ресниц. Да, узнать в ней Поттер решительно невозможно.

Осталось только предполагать, что послужило причиной данного приглашения. То, что она декан факультета Слизерин? То, что она стала причиной клятвы Беллы и Рудольфуса? Или ею заинтересовался кое-кто другой? Хотя… по последнему поводу оставались сомнения. Блэки соблюдали строгий нейтралитет, как и Поттеры. Но, в отличие от тех же Поттеров, все знали, что темные и древнейшие поддерживают в глубине души талантливого полукровку. И даже отдали ему своего сына. Или откупились? Теперь уже Гарри ни в чем не могла быть уверена. Она достаточно изменила и останавливаться не собиралась, не получилось бы у нее остановиться.

Вечер проходил в особняке на площади Гриммо 12. Приглашение служило пропуском на закрытую барьерами территорию. Дверь открыл приветливый домашний эльф в белоснежном полотенце с гербом Блэков. В нем Гарри с трудом узнала Кричера, старого зануду и вредину Кричера.

— Хозяева Блэк ожидают свою гостью в бальном зале, — голос его не скрипел, шерстка на ушах топорщилась и сияла чистотой и белизной. Гарри отдала ему свое зимнее пальто и последовала за эльфом, не забывая украдкой с интересом оглядываться по сторонам.

Как отличался нынешний особняк от того мрачного, унылого, заплесневелого в своей тоске здания, которое увидела тогда еще Поттер в далекие пятнадцать лет. Сияли под потолком люстры, а на стенах — магические светильники. Натертые до блеска сверкали деревянные полы, изысканно струились по шелковым обоям мишура и рождественские гирлянды, а маленькие феечки порхали в клубках остролиста и букетиках омелы над головой. Гарри не ощущала той мрачной, давящей атмосферы общего ужаса и безумия, смерти, что поселилась на площади Гриммо, после гибели леди Вальбурги. Сейчас здесь царили покой, пусть немного вспыльчивый и темпераментный, но разве может он быть другим у Блэков.

Она скучала, совсем немного, краешком души, но скучала по особняку. Тот не стал ей полноценным домом, в полном смысле этого слова, как и Сириус, Гарри тяготилась его мрачной, тяжелой аурой. Но он был пристанищем, верным, надежным и крепким. И по этому женщина скучала. Совсем немного. Краешком души.

Гостей встречали сбоку от дверей в бальную залу хозяева дома, Орион и Вальбурга Блэк. Похожие своей тяжелой, насыщенной красотой, гордым разворотом плеч, царственным наклоном головы. Излучали силу, уверенность. Оба умели подчеркивать свои достоинства, не выставляя их напоказ. Одним словом, Блэки.