Гарри улыбнулась, мол, поняла. И вернулась к работе.

Рождество…. Первые одиннадцать лет праздник не приносил особой радости, скорее… тоску о несбыточном. Маленькая Поттер понимала, что не полагается завидовать и грустить в столь светлый праздник, но по-другому никак не получалось. Сидя в своей каморке под лестницей, она вдыхала аромат пуддинга, доносящийся из гостиной, слушала веселый смех Дадли и тихонько подпевала рождественским гимнам.

Хогвартсе каждый праздник становился… праздником. Может быть, дело в волшебной атмосфере самого замка, а, может, в том, что впервые Гарри ощутила себя на своем месте, почувствовала, что значит иметь настоящий дом. Пусть и всего на девять месяцев в году.

Это Рождество станет первым, которое она проведет вне стен собственного дома, без друзей и подарков, в непривычной обстановке. Женщина надеялась, что праздник станет таким последним, к следующему она должна успеть разобраться с намеченными пунктами ее мысленного списка.

Работа над артефактами для убийц потихоньку продвигалась. Благодаря координатной сетке и "колышку" удавалось быстро привязывать ключи к определенному месту, обходить защиту. Хотя с первым и пришлось намучиться. Сейчас она доделывала пятый и вспоминала, как на свой первый артефакт потратила ни много ни мало — два полных месяца. Включая зелья, ритуалы и стабилизацию. А потом еще неделю валялась с истощением, пока Мастер ходил к ней и смеялся над получившейся хиленькой перчаткой-оберегом.

Было стыдно, она злилась и с трудом сдерживалась, чтобы не проклясть мужчину. Останавливала мысль, что по сути Наставник прав: ей еще далеко до настоящего профи. И она совсем не умеет находить золотую середину между затраченными усилиями и полученным результатом.

Все это в прошлом, далеком прошлом. Сидя в комнате в здании Гильдии, Гарри каждой частичкой тела ощущала, как отряхивается метафорическая пыль с ее знаний, которая появилась за время работы в лавке Нокса, как снова и снова приходится напрягать мозги, вспоминать, делать выводы.

Работа для настоящего Мастера.

Вообще-то она планировала провести праздник дома, испечь пирог. Однако предложение Стоуна показалось женщине заманчивым, не хотелось провести Рождество совсем уж в одиночестве. Так уж вышло, что человек — существо социальное. И так или иначе ему необходимы контакты, дружеские ли, деловые.

Да и просто хотелось… отвлечься, побыть немного простой волшебницей Гарри. Без далеко идущих планов и списков дел. Хотя бы в Рождество.

Принести с собой в качестве угощения Гарри решила яблочный пирог. И тут столкнулась с еще одной проблемой. Плита в ее квартире принадлежала явно временам постройки дома. И испечь на ней что-либо являлось квестом похлеще, чем у Индианы Джонса. Нужно было постоянно поддерживать одну и ту же температуру, а противень устанавливать с наклоном, иначе одна сторона подгорала, а другая — совсем не пропекалась. И, разумеется, под пирогом женщина ставила посудину с водой, чтобы не сгорела вся кулинария к чертовой матери. В общем, увлекательное занятие Гарри закончила только к шести часам вечера, в день вечеринки. Выбрала платье, привычно уже забрала волосы в широкий пучок и завернула выпечку в полотенце, накинув Согревающие чары.

Хорошо, что предупредила Дориана о выходном. Убийца позволял ей самой устанавливать и выбирать режим работы, для него главным оставался результат.

Дверь распахнула жена Стоуна.

— Ох, мисс Смит! — лицо ее просияло доброй улыбкой. — Добро пожаловать. Остальные уже собрались.

— Прошу прощения, если заставила ждать. Это вам, — женщина протянула пирог.

— Благодарю. Ничего страшного, вы пришли точно по часам, — Гарри прошла внутрь.

Действительно, гостиная была заполнена. Как и предупредил Стоун, пришли только самые близкие и родные, друзья семьи. И сердце легонько сжалось при мысли, что ее тоже отнесли к этой графе. Гарри прикусила губу. Что-то она расклеилась под Рождество, стала чересчур эмоциональной.

Стоун о чем-то беседовал с Ричардом, Амелия стояла в обнимку с Дэвидом, смущенно краснела, то и дело заправляла за ухо упрямый локон. Пахло выпечкой, медом и свежей хвоей. На столе в углу комнаты красовались тарелки с закусками, чаша с розовато-сиреневым пуншем и чаша с яичным ликером.

Не осталось и следа той удручающей атмосферы, что царила здесь в прошлый визит Гарри. Исчезли тени по стенам и углам, появились украшения, полагающееся ей место заняла нарядная, пушистая елка. А на камине ярко полыхали алым носки с вышитыми на них именами и забавными помпонами на кончике.

— Ричард рассказал, что вы отлично готовите глинтвейн, мисс Смит, — жена Стоуна подошла незаметно. — Не согласитесь помочь мне на кухне? Очень хочется порадовать своих мужчин.

— С радостью, — Гарри ушла до того, как остальные ее заметили.

Пару дней назад, перед выходными, она принесла с собой немного домашнего глинтвейна по рецепту Кричера. Вино из темной вишни, корица, гвоздика, тмин, немного меда — все, как учил старый домовик. Эрик огорчался, что ему не удастся повеселиться на вечеринку у Стоуна, так как в этому году он уезжает к матери немного раньше. Гарри сжалилась над ним, захотела подбодрить.

Видимо, напиток пришелся по вкусу и начальнику.

Маленькая кухонька с массивными кастрюлями, плиткой на четыре конфорки. Посередине — кухонный стол с немногочисленными оставшимися закусками, которые хозяйка приема еще не успела перенести в гостиную. В духовке ждал своего часа еще один пирог, судя по запаху, черничный, с карамелью. Гарри упоено вдохнула аромат. Не просто блюда, здесь пахло домом, уютом. О любви владелицы к этому месту говорила тщательная чистота, свисающие с потолка пышные букеты засушенных трав, миниатюры в рамках из ракушек на стенах. И даже забавные часы с кукушкой.