— Да уж, вы правы, — усмехнулся Сметвик и снова опустился в кресло.

Гарри расставила на столе тарелочки, разлила по кружкам пунш. Протянула целителю его порцию. И присела на краешек стола.

Так они и провели остаток вечера — молча, рассматривая снег за окном, слушая бой старинных часов в магическом квартале. Попивая пунш и закусывая его остывшими пирогами. Никогда еще угощение не казалось таким вкусным, а тишина — уютной. Гарри предпочла компанию целителя веселому и шумному празднику с коллегами, а Гиппократ ее не прогнал.

Это было самое удивительное Рождество в ее жизни.

— Вы просили меня прийти, мисс Смит, — Дориан появился внезапно, но не неожиданно. — Что-то случилось?

За окном таяли снега, февраль подошел к концу, начался теплый, солнечный март. Лондон, как магический, так и обычный, потихоньку оживал, скидывал с себя сонное, мрачное оцепенение зимы, отдавался во власть журчащей воде, солнечным лучам и букетикам подснежников, первым, маленьким. Красивым, полным жизни и весенней свежести. Их продавали повсюду, даже старухи-лоточницы в Лютном прицепили парочку к отворотам своих одеяний или уголкам грязных шалей.

Рождественская свободная неделя позволила заняться только и исключительно работой, Гарри отдавала всю себя, пропадала в Гильдии целыми днями и даже ночевать оставалась там. Когда главе надоело то, что артефактор ютится на трансфигурированном диване, он отдал ей угловую комнату, вдалеке от "основных путей".

— Прошу, — Гарри открыла две шкатулки. — Двадцать порт-ключей, девятнадцать ментальных амулетов. Еще один нужно только настроить, это займет два-три часа. И мне понадобится человек, которому он предназначается.

Немного подумав, мужчина кивнул, подал какой-то сигнал. И вскоре в комнате стоял невысокий парень с пепельными, словно седыми, волосами и серыми же глазами. Он смотрел безучастно, спокойно, как и все ассассины, однако было в нем нечто, выдававшее наличие чувств. И не просто чувств — бушующего шквала неподвластных разуму эмоций. Он был бунтарем, забиякой, это читалось по гордо вздернутому подбородку, по неясному, слабому вызову, который парень бросал окружающему миру. Хотя и старался скрывать, выходило это у него из рук вон плохо.

— Я применю сеанс Легиллеменции, — предупредила Гарри, доставая палочку. — Неглубоко загляну, попробуйте подумать о чем-нибудь… отвлеченном. Океан, гроза, торнадо, любимая книга и так далее.

Парень кивнул. Гарри подняла палочку. И вроде бы никто не пошевелился, но атмосфера изменилась в считанные мгновения, стала напряженной, угрожающей. Шедоу за спиной напрягся, как и Дориан, пальцы главы плясали возле кармана брюк. Что там могло скрываться, Гарри даже не представляла.

Лишь пожала про себя плечами. Нарушать Непреложный обет не входило в ее далеко идущие планы.

Парень представил пылающий камин, на краю картинки промелькнуло нечто блестящее, как… как… гирлянда. Про себя волшебница улыбнулась: значит, ассассины тоже празднуют Рождество.

Тоже люди, что сказать.

Посмотрев пару минут на камин и не пытаясь прорваться дальше, Гарри поняла основные принципы защиты, которые использовал парень и вышла из его сознания. Убийца коротко кивнул и отошел к стене, а женщина повернулась к столу, где стала настраивать последний артефакт.

Парень являлся профессионалом в Окклюменции, он спокойно держал картинку и было видно, что дальше зайти не позволит. Даже немного завидно. Сама бывшая Поттер в Менталистике осталась полным профаном, ее хватало лишь на то, чтобы понять азы защиты и настроить на них ментальные артефакты. Не мало по меркам обычных волшебников, но и немного по меркам того же Снейпа. Именно его уроки, его попытки отомстить и прорваться в разум насильно, взломав его, внушили Гарри отвращение к самой науке. Преодолеть которую у женщины так и не получилось. Щиты она создавала, но дальше не углублялась.

Лишь попав к Наставнику, поняла, какую глупость и жестокость совершал Снейп, заполучив в свои руки дочь извечного врага. Мстил, так по-детски. Не объясняя принципов, он ломал тонкие связи сознания, выворачивал наизнанку, вытаскивал самые болезненные воспоминания, калеча психику. Заставляя гормонально неуравновешенного подростка в период активности пубертатного периода и перестройки активности ненавидеть его еще больше. Он так и не понял главный принцип обучения всех преподавателей: индивидуальное отношение к ученику. У каждого свои способности, к каждому нужно найти подход.

К Гарри искать подход Снейп не желал. Ничем другим объяснить то, что ее Наставнику удалось научить ее щитам за пару месяцев, в то время, как зельевар не смог этого сделать, Гарри не могла. Может быть, здесь сыграло свою роль и ее предубеждение против давнего школьного неприятеля, однако…. Нашел с кем лопатками в песочнице мериться, с подростком-гриффиндорцем! В конце концов, кому из них полагалось быть старше и умнее?

Ухмылка искривила губы волшебницы, пока руки автоматически заканчивали работу.