Она отправила письмо директору, еще раз потянулась. Сходила умылась, перекусила. Содержимое собственного холодильного шкафа привело ее в некоторый ступор. Ну, ладно, зеленый кефир, еще пару недель назад бывший молоком, куда ни шло, но вот бутерброды с вареньем, майонезом и горчицей с ломтиками помидоров…. О чем она думала, когда составляла их? Гарри нахмурилась, но не смогла припомнить, когда ела подобные "изыски". Заработалась.

Переоделась, расчесала и заколола волосы в неизменный пучок. Платья она заказывала однотипные: средневекового кроя, с умеренно широкими рукавами. Отличались они лишь цветом вышитых рун. Темно-зеленый, темно-красный, почти багровый, или серебристый. Все темное, чтобы не слишком выделялось на фоне черной ткани. А серебристое — праздничный наряд.

В приподнятом настроении направилась она в Мунго.

— Артефактор Певерелл!

Командный рык заставил Гарри легонько подпрыгнуть и обернуться. К ней на всех парах спешил глава отделения проклятий Гиппократ Сметвик. Как всегда презирающий лимонные мантии целителей, в белоснежной рубашке с черной жилеткой, с закатанными до локтей рукавами, лохматый, массивный, широко улыбающийся. Этакий местный пират. Ведьмочка из регистрации проводила мужчину восхищенным взглядом.

— Целитель Сметвик! — в ответ улыбнулась волшебница.

Сердце сжалось от ностальгии, как давно она не обменивалась с другом подобным приветствием!

Гиппократ церемонно приложился к ручке, хитро блестя при этом черными глазами. Если бы не посторонние, уже схлопотал бы подзатыльник от Гарри. Та прекрасно понимала причину его веселья: ведьмочка за стойкой регистрации и некоторое выглянувшие из палат волшебницы готовы были разорвать Певерелл на части. Видимо, Гиппократ являлся местным любимцем.

Поэтому поспешила скрыться в его кабинете.

— Что привело тебя ко мне? — Гиппократ взгромоздился на стол, Певерелл опустилась в кресло, расправив складки платья. — Давненько не появлялась, думал, уже и забыла о нас.

Магичка приподняла бровь.

— Попасть в больницу — не то, чего желают друзьям, Гиппократ, — насмешливо протянула в ответ.

Ах, если бы это могло смутить Сметвика.

— Попасть ко мне в отделение, в мои нежные, чуткие ручищи — вот, чего желают друзьям! — наставительно произнес он, подняв указательный палец.

Друзья переглянулись, рассмеялись.

— Была сильно занята, прости, — повинилась Певерелл. — Хочу спросить тебя насчет Бернса, что там у него с диагнозом. Если это не врачебная тайна, разумеется.

— Да какая там тайна! — досадливо отмахнулся Гиппократ. — Чуть ли не вся Англия в курсе. Замкнутое на ониксовую статуэтку проклятие. Почти адресное, без имен, лишь тому, кто возьмет в руки и произнесет определенное заклятие. Как снимать, понятия не имеем. Сама понимаешь, давно бы пригласили для консультации Мастера Артефакторики, если бы бюджет позволял.

— М-м, — подумав, волшебница решилась. — Давай так, я посмотрю твоего пациента, чтобы он место не занимал, а ты мне подробнее расскажешь, во что он умудрился… попасть.

— Если поможешь ему, я тебе даже историю болезни дам почитать, — серьезно ответил Сметвик.

— Разве это не противоречит клятве Гиппократа. О неразглашении и тому подобном? — удивилась женщина.

— Как ты в свое время говорила, обойти можно даже самую гуманную и одновременно самую жестокую из мировых клятв. При осмотре ты официально становишься консультантом, а, значит, входишь в круг доверенных лиц.

— Хитрец, — по достоинству оценила его задумку Певерелл.

— Слизеринец, — важно поправил ее мужчина.

Профессор Бернс выглядел, мягко говоря, не очень. Зеленоватая от истощения кожа, обтянувшая скулы этого и без того сухонького, маленького волшебника.

— Мы подпитываем его энергией и зельями, регулярно, но все уходит в эту чертову статуэтку, — Гиппократ кивнул на ониксовую кошку, застывшую на самом краю тумбочки.

— Добрый день, я Мастер Артефакторики, попрошу не шевелиться, — сразу взялась за дело Поттер.

Структура проклятия оказалась интересной и… адресной, тут Сметвик не ошибся. Кто-то предполагал, что первый взявший в руки и активировавший простое сканирование на темные чары, подпадет под одни из них. И, что самое важное, проклятие имело "срок годности", исчерпать себя оно должно было в конце этого года. К сожалению, определить "свежесть" проклятий можно только в лабораторных условиях или очень специфическими заклинаниями, пользоваться которыми Гарри не стала. И так все понятно. Древние маги, заклинавшие свои вещи, предполагали смерть посягнувшего на их добро. В то время доверие было не в цене, лучше убить вора и забрать свою драгоценность у трупа. Поэтому заклинание на древнем артефакте, которое не убивало, да еще и выветривалось…. Очень, очень странно. Кто-то хотел избавиться от профессора, не убив его.