«Нет, нет и нет!» — повторяла она себе снова и снова.

И тем не менее она пришла к нему. День обещал выдаться интересным.

Несмотря на то что было отнюдь не жарко, когда он открыл ей дверь, она увидела, что он одет как на пляже. Босые ноги, очень тесные белые брюки с манжетами и рубашка-поло в сине-белую полоску. Он улыбнулся своей заразительной улыбкой и сказал:

— Я знал, что вы придете. Добро пожаловать, прелестная леди в соболе!

Он поцеловал ей руку, помог снять шубу, затем провел в квартиру, которая выглядела так, как будто сам Мис ван дер Роз переделывал собор в Толедо. Тут и там в глаза бросались предметы современной мебели, а по стенам небрежно были развешаны полотна современной живописи. Два больших полотна Сальвадора Дали. В гостиной красовался выполненный в полный рост портрет Хуана, одетого в костюм гонщика и в шлеме. Но все остальное было выполнено в тяжелом испанском стиле. Скорбные лики мадонн глядели со стен. Деревянные скульптуры «святых» были расставлены по всей квартире, а на полу стояли высокие кафедральные подсвечники. Окна, из которых открывались чудные виды на воды Иста и на великолепный мост Куинсборо, были занавешены темно-зелеными бархатными шторами, которые выглядели как-то похоронно и так и просились на раскройку для платьев Скарлетт О’Хара.

— Вам здесь нравится? — спросил он, широко разводя руки и показывая свою гостиную.

— Я и не знала, что вы так набожны, — осторожно сказала Лора.

Он рассмеялся:

— Несмотря на свою подмоченную репутацию, я остаюсь классическим испанцем! Со мной честной женщине нечего опасаться. Во всех своих грехах неизменно исповедуюсь своему падре.

— Наверно, ему только и приходится, что выслушивать рассказы о ваших грехах.

— Что ж, такая у него работа. Хотите чего-нибудь выпить? — спросил он, переходя на французский, на котором говорил лучше и с меньшим акцентом, чем по-английски.

— Стакан вина.

— Тогда начнем с «Риойи». Вам понравится мой бар. В нем есть что-то безумное. Как и во мне.

Он подошел к одному из деревянных изваяний и повернул у него правую руку. Моментально целая секция выдвинулась из стены и развернулась на сто восемьдесят градусов, открыв за собой великолепный бар из цветного стекла. Он был похож на музыкальный автомат. В то же мгновение заиграл фонограф и зазвучал голос Эдит Пиаф.

Лора не удержалась от восторженного восклицания.

— Чудесно! — сказала она.

— Правда? Я сам его спроектировал. Все думают, что я только повеса, но я еще и довольно умен.

— И скромен.

— Нет, как раз о скромности речи нет. Просто я хорош и знаю себе цену.

Он отошел к бару и откупорил одну из винных бутылок.

— Вы всегда ходите дома босиком? — спросила она, присаживаясь на резной испанский диван.

— Я ненавижу холодную погоду. Поэтому, когда мне приходится попадать в места с неприветливым климатом, я демонстративно одеваюсь так, как будто нахожусь на Карибском море или на Майорке. Мне это нравится, и этого достаточно. Он подошел к ней, протянул один стакан и сказал по-английски: «Чи-из!»

Они чокнулись. Она пила вино и не могла не смотреть на выпуклость в его брюках на уровне ее лица.

«Боже мой! — подумала она. — Разговоры разговорами, но, похоже, все правда…» За всю свою жизнь ей пришлось спать со многими мужчинами, но никогда еще она не видела ничего подобного.

Он опустился на диван рядом с ней, да так близко, что их бедра соприкасались.

— Испанские красные вина… — заговорил он. — Они — как красивые женщины, а испанские белые вина — как ведьмы. Они могут быть очень опасны. Ладно, расскажите о себе. Вы говорили, что счастливы?

— Да.

— Но вы также любопытны. Поэтому и пришли ко мне, не так ли?

— Может быть.

— Ну и какое у вас пока сложилось мнение?

Она взглянула на него:

— У меня такое впечатление, что вы просто самонадеянный мальчишка!

Он пожал плечами:

— Отчасти это так.

— Вы любите «покорять» женщин, главным образом, из гордости и себялюбия, чем из действительно каких-то романтических чувств.

— И опять отчасти верно.

Она поднялась с дивана и поставила свой стакан.

— А еще я думаю, что мне пора.

— Вы боитесь?

— Немного.

Он протянул к ней руку. Она посмотрела на него неуверенно.

— Но я действительно должна идти, — сказала она.

— Дайте мне вашу руку.

После некоторого колебания она подчинилась. Он потянул ее к себе, пока она не опустилась к нему на колени. Тогда он положил ее руку себе между ног. Не отпуская ее, он откинулся на спинку дивана и стал с улыбкой наблюдать за ней.

— Случайно не насчет этого любопытствуете? — шепнул он.

Она ощутила, что под ее прикосновением он начинает напрягаться. Он наконец отпустил ее руку и взглянул ей прямо в глаза. Лора своей руки не убрала.

Не переставая улыбаться, он стянул свою рубашку-поло через голову и бросил ее на пол. Она взглянула на его мускулистый смуглый торс.

— Ты настоящая шлюха, — тихо проговорила Лора.

— Не тем ли же самым ты была в Париже?

Он притянул ее к себе и стал целовать. После некоторого колебания она его оттолкнула и вновь поднялась с дивана. Она вся дрожала и боялась… Нет, не его, она себя боялась.