— Я быстро!

К тому времени, когда Ник вернулся в свой номер с врачом, Альфред лежал возле кресла на полу.

Смерть наступила от кровоизлияния в мозг.

Ник тяжело переживал смерть Альфреда. Чувствовал отчасти свою вину, ведь гнев босса, ставший причиной смертельного приступа, был обращен на него, Ника. Он искал способ вновь переговорить с Дианой, утешить ее, он не хотел, чтобы их расставание было наполнено такой горечью. Однако она отказывалась от встречи. Портье сообщил, что она держится только успокоительными средствами и что сейчас совершаются приготовления для перевозки тела Альфреда морем домой для похорон.

Всю следующую неделю Ник был преимущественно один, совершая длинные прогулки по Лондону и постоянно анализируя события своей жизни. Поначалу он чувствовал себя весьма подавленно, терзаясь чувством вины и тревоги за Диану, терзаясь в целом своей вовлеченностью в жизнь семьи Рамсчайлдов. Но время шло, и природный оптимизм стал постепенно возвращаться к нему. Может быть, все сложилось даже к лучшему. Во всяком случае, для него. Он был еще молод и к тому же стал миллионером. Он полюбил. С прошлым было покончено, и будущее уже начинало рисоваться ему в розовых тонах.

На следующий день после того, как Диана выехала из «Савоя» и отплыла в Америку, Ник прибыл в Тракс-холл, где у него была назначена встреча с лордом Саксмундхэмом. Остановив свою машину у крыльца этого величественного особняка XVIII века, он увидел выходившую из дома Эдвину. Она бросилась по засыпанной гравием дорожке к нему и обняла его.

— Я скучаю без тебя, — сказала она. — Папа мне все рассказал о мистере Рамсчайлде. Мне очень жаль… Но скажи скорее, как у тебя прошло с Дианой.

— Хуже некуда. Теперь она меня ненавидит. И, похоже, имеет на это полное право. Не знаю…

— А что у тебя сегодня за разговор с папой?

— Деловое предложение. Потом мне надо будет поговорить и с тобой.

— Я буду в Красной комнате.

Красная комната была названа в честь устилавшего ее замечательного красного ковра Савоннери. Она была одной из четырех главных гостиных Тракс-холла и считалась одной из самых красивых комнат Англии. Когда спустя три четверти часа туда вошел Ник, Эдвина, свернувшись калачиком в кресле, листала номер «Кантри лайф». На взгляд Ника, в ней было что-то детское. Частично именно этим она и пленила его.

Он подошел к ней сзади, взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы.

— М-м… — проговорила она. — Спасибо, мне понравилось. Что же это за загадочное деловое предложение, которое ты сделал моему папе?

Он взял стул и сел напротив нее.

— Я решил начать в Нью-Йорке собственное дело. На собственные деньги. Привлекая к различным сделкам разных партнеров. Я подумал, что твой отец может этим заинтересоваться, и он в самом деле заинтересовался.

— Какие сделки?

— Недвижимость. Акции. В Нью-Йорке сейчас есть куда вложить деньги.

— Неплохо.

— Конечно, это будет не так интересно, как военный бизнес, но зато не так кроваво. Я также поговорил с ним о тебе.

Она изумленно уставилась на него:

— Ты поговорил обо мне?

— Ага. Я сказал ему, что собираюсь сделать тебе предложение. Я рассказал ему все о себе, без прикрас… На тот случай, если свершится чудо и ты согласишься, чтобы не воевать с ним потом лишний раз. Оказалось, что я пришелся ему по душе.

— А почему бы тебе и не нравиться ему?

— По многим причинам. Так или иначе, теперь речь о тебе и обо мне. Ты как?

— О, никогда еще не приходилось слышать столь прозаичных предложений руки и сердца! Ты должен был пасть предо мной на колени, говорить романтично о том, как сильно ты меня любишь, как ты не можешь без меня жить, как ты бросишься головой вниз в Темзу, если я отвергну тебя!

— Отлично.

Он опустился перед ней на колени и прижал руки к сердцу.

— О прекрасная Эдвина, первая красавица своего времени, дочь старинного и знатного дома! Ты покорила мое сердце и пробудила в нем любовь! Ответишь ли ты согласием на предложение несчастного американского крестьянина?

Эдвина засмеялась:

— Встань же, о славный и самоуверенный Ник! Хоть ты и американец, хоть ты и высмеиваешь меня, я согласна, ибо без ума от тебя!

Он вскочил на ноги, обнял и поцеловал ее.

— И я без ума от тебя, — прошептал он совершенно искренне.

На секунду перед его мысленным взором возникло лицо Дианы, но тут же растаяло.

Его первая любовь канула в Лету.

Они обвенчались спустя три недели в храме Святой Маргариты, вестминстерской приходской церкви палаты общин. На свадьбу было приглашено четыре сотни гостей, среди которых было много друзей и родственников со стороны Эдвины. Эдит специально ради такого события прибыла из Нью-Йорка. Она была в восторге от своей невестки. Жених подарил своей избраннице на свадьбу бриллиантовое ожерелье с Кровавой луной в центре. Среди почетных гостей были Уинстон и Клементина Черчилль, почти половина Кабинета, боссы финансового сообщества, три герцога, четырнадцать маркизов, двадцать графов, множество виконтов и баронов. Среди подружек невесты была ее младшая сестра Луиза и пять дочерей аристократических семей. Эдвина смотрелась в своем подвенечном белом платье просто потрясающе. В руках у нее был букет оранжевых цветов.