Она повесила трубку.

Ветер, налетевший со стороны Санта-Аны, превратил Лос-Анджелес в сущий ад. Род гнал свою «изотту-фрасчини» в Голливуд-хиллз. Вдоль дороги росли перцовые деревья, завядшие от зноя. По крыше и капоту барабанили срываемые ветром стручки. Уютные бунгало Лос-Анджелеса словно съежились перед лицом бури. В Голливуд-хиллз, когда начались дома киношников, Роду показалось, что будто бы стало прохладнее… Или это были его мрачные предчувствия? Десятки возможных развитий сюжета проносились у него в мозгу, но самым страшным был тот, где возникает конфликт с взбешенным Ником Флемингом, который поднимает пистолет и целится Роду в голову…

«Нет, — говорил он себе. — Этого не будет. Так не бывает!»

Но он прекрасно знал, что бывает.

Полгода назад в кабинете своей квартиры, что на Альварадо-стрит, в самом тихом лос-анджелесском районе Вест-лэйк, был застрелен кинорежиссер Уильям Десмонд Тейлор. Убийство, которое так и не было раскрыто, оборвало жизнь и карьеру Мейбел Норманд и Мэри Майлс Минтер. Скандальное происшествие замешали на сексе и наркотиках, а сосед сообщил, что будто бы видел мужчину «с женской походкой», вышедшего из квартиры как раз после того, как в ней прозвучали роковые выстрелы. Реальная жизнь Голливуда могла быть более трагичной, чем сюжеты фильмов, которые снимались здесь.

Солнце начало садиться, когда Род притормозил перед крыльцом «Каса энкантада». Длинные тени пальмовых деревьев ползли по лужайкам, саду и окунались в огромный бассейн. Род поднялся на крыльцо. Дверь ему открыла Эдвина. Только теперь вся ее английская красота дышала холодом.

— Спасибо, что пришел, — сказала она, пропуская его в дом и закрыв за ним дверь. — Пойдем в библиотеку.

— Что стряслось-то? — спросил он, следуя за ней по выстеленному синей плиткой холлу.

— Говори тихо. Миссис Драммонд наверху с детьми. Я не хочу, чтобы она знала, что ты был у меня.

Она открыла дверь в библиотеку и вошла внутрь. Это была небольшая уютная комната с круглым, в мексиканском стиле, камином в углу. На террасу вели высокие застекленные двери. Эдвина первым делом задернула их тяжелыми шторами из красного бархата. Затем она включила свет.

— Прости мне мою мелодраматичность, — начала она. — Но я считаю, что ты должен об этом знать. Я беременна. От тебя.

Он упал в кожаное кресло.

— От меня?! Но ведь всего один раз! Хватит заливать!

— Милый, это мог быть только ты или Ник. А Ник после рождения Эдварда пользуется презервативом, так как мы решили, что пока детей нам хватит. Я беременна от тебя, Род.

— Боже… мне надо выпить.

— Конечно. Я тебе налью. Виски?

— Да, бурбон и воду. Ник уже знает?

В библиотеке был большой книжный шкаф. Эдвина нажала какую-то кнопку, и открылся зеркальный бар. Она приготовила ему виски с водой.

— Да, — сказала она. — Я все рассказала ему прошлой ночью. Он пришел в такую ярость!.. Я была потрясена, можешь мне поверить.

— Ты сказала ему, что это… от меня?

— Он сам догадался. А мне глупо было отрицать, посуди сам.

Род застонал:

— Вот спасибо! Теперь он пристрелит меня.

— Не будь дураком, милый.

— Дураком? Это ведь ты говорила, что, если я начну к тебе приставать, он вышибет из меня мозги!

— Я преувеличивала. На, выпей.

Он взял стакан и выпил его залпом.

— Позже он немного успокоился, — продолжала она. — Он понял, что в наших с ним интересах держать всю историю в секрете. Вспомни, что болтали о нас, когда шли съемки любовных сцен. Если выяснится, что мы и вправду занимались любовью, цензурный комитет взбесится.

— Ну хорошо, и что ты собираешься делать? Надеюсь, аборт?

Она посуровела:

— Вовсе нет! Я никогда не убью собственного ребенка! Нет, мы с Ником договорились, что я рожу, а он будет воспитывать его как своего. Но я настояла на том, чтобы ты тоже знал. Думаю, так будет только справедливо по отношению к тебе.

Род достал из кармана носовой платок и протер им влажный лоб.

— Слушай, может, ты впустишь сюда хоть немного свежего воздуха?

— А, прости. Здесь душно, да?

Она отдернула шторы и открыла двери на террасу, впуская в комнату легкий ветерок.

— Ну что же, я рад, что ты сказала мне, — проговорил Род. — По крайней мере, мне кажется, что я рад. И еще мне кажется, что вы придумали самый удобный способ выхода из ситуации, только…

В двери библиотеки постучали.

— Черт, — пробормотала Эдвина. Она подошла к двери и чуть приоткрыла ее. — Да?

Род расслышал тонкий женский голос с английским произношением и понял, что это няня.

— Чарльз опять начал кашлять, — говорила она. — Я измерила температуру. У него небольшой жар. Может, позвать доктора Треверса?