Это было мое время, и подобное было слишком давно.

Я откинула татами, которые покрывали середину пола, затем включила аудиосистему. Музыка была любимым способом Люка гарантировать, что мы ведем бой в соответствующем ритме, который, как он был убежден, играет решающую роль в защите при нападении. Сегодня она была крайне важна для поддержания моего здравомыслия.

Музыка — дива, поющая тяжелую басовую партию — заполнила воздух. Идеально, подумала я, регулируя уровень громкости так, чтобы Люк, который находился по соседству в оперотделе, не подумал, что на здание напали.

Я вышла в центр комнаты, мучаясь внезапным приступом неловкости. Я не делала этого действительно очень долго. Я закрыла глаза, повела плечами и начала растягиваться. Руки, спина, лодыжки, бедра. Я представила себе одну из любимых речевок моего бывшего преподавателя балета: «Pli'e! Relev'e! Pli'e! Relev'e! [58] » Снова и снова.

Когда мое тело разогрелось, я сняла болеро и бросила его около двери. Я закрыла глаза, опустила голову и позволила своему телу почувствовать стук баса.

Это началось как балет, с длинными линиями, арабесками и пируэтами. Затем большой батман и грант жете, восхитительные напряжение и изгиб мышц и связок. Конечно же, бой на мечах это искусство. Но танец нечто совершенно иное.

Песня зазвучала печально, и я замедлилась, вращая руками над собой, вокруг себя, от себя. Бросок ногой, арабеск, затем руками в пол, по очереди перекинула ноги, прежде чем снова встать на них.

Работа руками. Быстрые движения — внутрь, наружу, руки над моей головой, в то же время двигая бедрами. Работа ногами — переместилась шагами, вращение с согнутыми коленями, затем снова выпрямилась. Обратное сальто во вращении. Я приземлилась на колени, легла торсом на ноги и позволила рукам упасть на пол.

В комнате раздались аплодисменты.

Потрясенная, я посмотрела вверх, смахнула челку со лба и увидела на балконе две дюжины вампиров, в том числе зеленоглазого дьявола — в настоящее время у него были серебряные глаза — которые таращились на меня.

Я не подумала запереть балконную дверь, и я была настолько увлечена растягиванием и сгибанием мышц, что не осознала, что была не одна. Что, как я считала, было самым главным.

Я не имела понятия, что он думает или чувствует — не только потому, что он не говорил мне об этом, а потому, что выражение его глаз было непроницаемым. Боль, растерянность, страх, любовь, гордость или, может быть, все это. Я не знаю, как долго мы стояли там. Мастер и балерина, поедающие друг друга взглядом, прошлое Этана снова встало между нами. Это был не первый раз, когда мы сцепились по этому поводу, и я сомневалась, что он будет последним. У Этана было четыреста лет опыта и воспоминаний, переполнявших его мозг, и всех проблем, которые шли с ними. Он был загадкой — вероятно, самой обескураживающей загадкой, которую я когда-либо встречала.

Он моргнул первым, опустил взгляд, повернулся и исчез за балконной дверью, по-прежнему загадка для меня.

***

Близился рассвет. Поскольку я искоренила свой гнев, пришло время отчитаться о проделанной работе.

Я натянула болеро, поблагодарила вампиров, которые спустились вниз, чтобы поблагодарить меня и снова привела тренажерный зал в порядок.

Я вышла и увидела, как вампиры расходятся обратно в оперотдел или наверх; Этан уже ушел.

— Хорошо размялась, Страж? — Люк уже сидел за конференц-столом, закинув на него ноги. На его лице была самодовольная ухмылка. — Если бы мы знали, что ты так танцуешь, то выделили бы тебе социальную должность. Ой, подожди. Мы сделали это.

Я посмотрела на него.

— Вы с Этаном уже помирились?

— Спроси у него, — ответила я, с улыбкой принимая бутылку воды, которую мне протянул Броуди. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Ты ее заслужила после той небольшой демонстрации. У тебя была настоящая аудитория на галерее.

Я вытерла лицо и обернула полотенце вокруг шеи.

— Я видела.

— Убийство? — спросил Люк.

— Саманта Ингрэм, одна из претендентов в Посвященные Дома Грей.

— О, Господи, добавить это к мечам, и это ужасное совпадение.

— На самом деле, похоже, что они пытались приплести сюда колдунов. На теле были пентаграммы. Но мы думаем, что нашли связь. Что ты знаешь о Таро?

— Карты? — спросил Люк, откидываясь на спинку стула и сцепляя руки за головой, я уже усвоила, что это была его классическая «размышляющая» поза.

— Карты, — подтвердила я. — Убийства по сути довольно сильно совпадают с изображениями на эксклюзивной колоде Таро, созданной чикагской художницей.

Он приподнял брови.

— Это уже кое-что.

— Было бы так, да только она скончалась. Убийства, которые мы видели на сегодняшний момент? Двойка Мечей и Тройка Пентаклей.

— Это подходит под описание их подозреваемой? Мисси? Что она может использовать Таро?

— Митци. И мы пока не знаем. ЧДП собирается проверить это, но Мэллори считает, что дело в «Магическом Магазине» — там были приобретены мечи и это, видимо, единственное место, где можно достать эту особую колоду.

— Вот и зацепка, — согласился Люк, кивнув. — Ты проверишь ее?