Ничего! Карл становился все более неуравновешенным; каждый приступ безумия отнимал у него физические и душевные силы.

Раздумья Катрин о короле были прерваны прибытием гонца. Она увидела, как он въехал во двор — топот копыт тотчас заставил ее подойти к окну.

Что-то готовилось. Гиз взял Орлеан. Это было причиной того, что везде виднелись цвета де Гизов. Она разыграет великое ликование — необходимо, чтобы католики считали ее их единоверцем. Она вернет себе их уважение, они снова поверят ей, доброй католичке.

Она спустилась, чтобы встретить гонца; его лицо было мрачным; он явно принес весть не о победе.

— Какие новости? — спросила Катрин.

— Печальные, мадам, — ответил он. — Мой господин герцог ранен. Он при смерти.

Марго находилась рядом с матерью. Эта девочка не ведала, что такое сдержанность. Она бросилась к гонцу, вцепилась в его рукав.

— Он жив! Он не должен умереть! Генрих этого не вынесет. О, мадам, моя мама, мы должны послать… хирургов… мы должны…

— Успокойся! — приказала Катрин, и Марго в страхе перед матерью забыла о своем волнении за отца мальчика, которого она любила.

— Расскажите мне все, — попросила Катрин.

— Мадам, мой господин герцог объезжал с инспекцией войска перед возвращением в замок к жене. Сражение закончилось, и он был без доспехов. И тут из-за забора выстрелили. Мой господин упал без сознания на землю. Мы доставили его в замок, но он истекает кровью… мадам.

— Мы должны послать хирургов! — закричала Марго. — Немедленно. Да, немедленно. Нельзя терять время.

— Убийцу поймали? — спросила Катрин.

— Да, мадам.

— Кто он?

— Полтро де Мерей.

— Важно лишь то, успеем ли мы спасти герцога, — закричала Марго.

— Я немедленно отправлю к нему хирургов, — сказала Катрин. — Возвращайтесь к герцогу и передайте ему, что помощь близка. Я пошлю моих лучших хирургов, спасти герцога.

Марго повисла на руке матери.

— О, спасибо… спасибо тебе. Мы должны спасти герцога.

Катрин сжала руку дочери так сильно, что Марго едва не закричала. Сдержавшись, она позволила увести себя.

Катрин отвела ее в свои покои и заперла в приемной. Марго легла на диван и заплакала. Отец Генриха ранен, возможно, он умрет. Она боялась матери — Катрин считала дурным тоном проявление чувств и могла сурово наказать дочь. Но сейчас Марго думала лишь о Генрихе, которого безумно любила, о его преданности отцу, о горе, которое постигнет мальчика, если герцог умрет.

Катрин говорила со своим хирургом тихо, почти не раскрывая рта. Он знал, что от него требуется в отношении герцога де Гиза. Он должен был поехать к великому воину и помочь ему так, как это сделала бы королева-мать, если бы обладала нужным умением и могла бы отправиться к раненому вместо врача.

Хирург поклонился и ушел. Вскоре он уже скакал во весь опор в Орлеан.

Катрин подошла к дочери и собственноручно высекла ее.

— Тебе уже десять лет! — сказала она. — Ты ведешь себя, как невоспитанная крестьянка.

Марго не смела уклоняться от ударов матери, как она делала с другими. Она лежала, вздрагивая от боли, но душа девочки не ощущала ее; Марго молча молилась: «Святая Дева, не дай отцу Генриха умереть. Ты не можешь причинить такое горе Генриху. Герцог не просто его отец, он — величайший человек Франции. Святая мать, спаси герцога».

Катрин не молилась ни Богу, ни Святой Деве. Но она тоже думала о герцоге. Видела перед собой его красивое лицо со шрамом, искаженное гримасой страдания; в надменных глазах человека, которого она считала своим главным врагом, таилась близкая смерть.

Марго ехала верхом рядом с красивым юношей, который был теперь главой дома Лорренов, и беззвучно плакала.

Он был так красив, этот Генрих де Гиз; светлые вьющиеся волосы являли разительный контраст с его мужественным лицом и отличной фигурой. В нем уже проявлялись черты мужчины, которым он обещал стать. Марго хотела утешить его, сказать ему, что принимает беду Генриха как свою собственную, что так будет всегда.

— Говори об этом, Генрих, — сказала она. — Говори, мой дорогой. Тебе станет легче.

— Почему это должно было случиться с ним? — спросил Генрих. — Думаю, тут пахнет заговором. Я не успокоюсь, пока не увижу убийцу мертвым у моих ног.

— Убийца умер ужасной смертью, Генрих. Его подвергли пытке. Приятно сознавать, что убийца Меченого мертв.

— Мой отец не был отмщен так, как это сделал бы я, — сердито заметил Генрих. — Этот жалкий простолюдин был лишь орудием других. Я не считаю, что месть состоялась. Я знаю, что он сказал под пыткой. Знаешь, кого он обвинил?

— Колиньи. — Глаза Марго сверкнули. — Доброго, набожного Колиньи! Именно его обвинил Полтро де Мерей.