– Объяснить? Хорошо! Начнем с того, что твой лекарь - дилетант. Вы вместе с ним чуть не погубили Драко снотворным.

– Но это обычное снотворное, да и доза была оптимальна, – попытался отстоять свое решение лорд.

– Дело не в дозе. Драко подвергся какому-то неизвестному мне заклятью, которое позволяет ему видеть воспоминания другого человека или других людей. Причем он получил полный спектр телесных и эмоциональных ощущений. Такого эффекта полного проникновения не дает ни легилименция, ни просмотр воспоминаний в омуте памяти. Это реальное присутствие, и приводит оно к физическому перенапряжению. Однако когда Драко ненадолго приходил в себя, он тем самым давал своему организму небольшую физическую передышку. Дав снотворное, вы заставили его просматривать чужие воспоминания безостановочно, не отдыхая. До конца ночи в таком режиме от напряжения Драко скончался бы.

Малфой похолодел от нарисовавшейся перспективы. Его сын мог умереть во сне, не приходя в сознание. Из-за нелепой случайности он мог потерять самое важное в жизни. Семью. Нарцисса никогда бы не простила ему смерть единственного сына. И он бы остался один в опустевшем родовом замке.

– Добавь к этому тот факт, - продолжил объяснять дальше зельевар, садясь в кресло, - что во сне человек, не важно маггл или маг, прокручивает негативное переживание снова и снова. Во сне его ничего не отвлекает и не успокаивает, как при бодрствовании. Он зацикливается на ситуации и выйти из этого состояния может только проснувшись. Снотворное же лишает его этой возможности. А теперь представь, что стало бы с твоим сыном, если бы он раз за разом просматривал воспоминание о рейде в поселок.

Люциус содрогнулся. Воспоминания о той резне стали кошмаром, преследующим его каждую ночь. Спасало его только резкое пробуждение, после которого он еще несколько минут приходил в себя, пытаясь отдышаться. Представлять, что весь этот ужас его сын переживал бы всю ночь, не имея возможности проснуться… Одна мысль об этом приводила лорда в трепет.

– Дав Драко антидот против снотворного, - устало продолжил зельевар, - я с помощью легилименции попробовал помочь ему проснуться, но попал еще в одно воспоминание. И это самое странное и ужасное.

– Почему?
– Люциус знал, что ответ ему не понравится, но хотел ради сына разобраться в ситуации до конца.

– Мозговая деятельность, в особенности - память и мышление, еще не изучены полностью. Но одно известно точно - максимум воспоминаний, которые может воспринять маг из омута памяти за один раз без вреда для здоровья - это два воспоминания. Три эпизода из чужой жизни приведут к последствиям в виде головных болей, тошноты или общего недомогания. Четыре воспоминания, просмотренные за раз, вызывают сердечный приступ или кровоизлияние в головной мозг...

– А больше? – спросил побелевший от услышанного Люциус.

– Кома или смерть. Потому омуты и рассчитаны на один-два эпизода - не больше. Я лично видел два чужих воспоминания у Драко, тебе он перебросил третье. Будем молиться, чтобы эпизод, который спровоцировал удушье Драко, был последним. Иначе мы потеряем его.

Люциус смотрел на зельевара и не верил, что все происходящее является правдой. Ему вдруг показалось, что он тоже попал в какой-то страшный сон и не может проснуться. Драко - сильного, умного, красивого мальчика, которого они с Нарциссой так ожидали и любили, могло не стать из-за лишнего воспоминания.

– Одно вселяет надежду. Драко не впал в кому, и кровоизлияния ни в сердце, ни в мозг пока не было. Значит, он мог получить эти воспоминания, используя легилименцию. Это дает ему шанс. Просмотр мыслей напрямую менее травматичен, чем через омут памяти.

– Ты знаешь, чьи это воспоминания? – лорд пытался любой ценой увеличить шанс на благополучный исход.

Снейп помрачнел, встал и прошелся к окну.

– Я догадываюсь. Но для того, чтобы сказать наверняка, мне нужны доказательства.

– Какие доказательства тебе нужны? Что ты увидел?

– Я не видел лица! А что я видел?
– в голосе зельевара зазвучали горечь и самоирония. – Я видел взрослого человека, который нависал над маленьким мальчиком. Я увидел педагога, который, используя свое служебное положение, измывался над ребенком. Я увидел, как ребенка наказывали за то, что не могли отомстить его родителям.

Люциус смотрел на друга, боясь даже подумать, какого учителя мог увидеть зельевар в воспоминаниях.

– Нет, Люциус, отвечая на незаданный тобой вопрос, это был не я. Оказывается, я не оригинален. Есть еще такие же монстры. Не только я могу отыгрываться за свои обиды на ребенке. Я видел ученика, который часами стоял в углу, не имея права даже шевелиться, а в это время за ним сидел и наблюдал директор школы, наслаждаясь его страданиями. А знаешь, за что страдал ребенок? За то, что его мать когда-то отказалась выйти замуж за директора. Я назвал тебе имя этого директора и имена других учителей, которые были в этой школе. Как только ты найдешь этих людей, мы сможем с уверенностью сказать, кто это был.