– Типичный гриффиндорский вопрос, – хмыкнул профессор. – Мы дружили с твоей матерью ещё до школы. Наши отношения напоминали ваши с мисс Грейнджер.

– Да, мне тоже показалось, что они в чем-то похожи, – задумчиво произнес гриффиндорец.

Профессор хотел было возразить, что Лили была умной, веселой, общительной девушкой, а потом задумался. Они с Эванс дружили ещё до школы и даже после распределения на разные факультеты поддерживали друг друга в первые недели учебы. Грейнджер же в первый, самый сложный период учебы была сама. Гриффиндорское трио сложилось после нападения тролля во время Хэллоуина.

Кроме того, в годы, когда они с Лили учились, война ещё не набрала своих оборотов и даже противостояние между факультетами еще не было таким сильным. Грейнджер из-за её близкой дружбы с Золотым мальчиком, происхождения и пола всегда служила прекрасной мишенью для насмешек слизеринцев. Даже Рону Уизли доставалось меньше: он был чистокровным, несмотря на клеймо Предателя крови. Да и не слабый физически - он всегда мог дать отпор обидчику.

Лили, несмотря на то, что училась на Гриффиндоре, отличалась своим примерным поведением и отсутствием тяги к нарушениям правил. Грейнджер всегда находится в эпицентре приключений и не только. Тролль, василиск, оборотень. При этом ещё находить время на учебу, и учебу на высоком уровне, да и, как показали недавние события, делать выводы из малейших деталей… Неудивительно, что мисс в свои пятнадцать уже разучилась веселиться. Зельевар не мог припомнить её даже улыбающейся. А ведь она была ровесницей Лили из воспоминаний. Интересно, какой бы она была, не став подругой Национального героя?

Из размышлений о гриффиндорской старосте слизеринского декана вывел вопрос студента:

– Если вы дружили, значит, у вас ещё много воспоминаний о маме? – Поттер вдруг напомнил ребенка, который знает, что дома есть Рождественские подарки, но не может до них добраться.

– Да, есть, и предвидя твой вопрос - нет, я больше не буду делиться ими с тобой по той простой причине, что ты не научился закрывать свои мысли. А я не хочу объяснять Темному лорду, как у тебя очутились мои воспоминания. Даже то, что ты сейчас увидел, мне придется забрать.

– Как? – на побледневшего подростка было страшно смотреть. Профессору было жалко говорить такие слова. Это словно подарить ребенку новую игрушку и забрать, как только он успел развернуть её. Но даже жалость к Поттеру не могла изменить решение зельевара, он в ближайшее время не хотел умереть под пыточным заклятием Лорда.

– Найду в вашей памяти с помощью легилеменции и просто вытяну наружу. Итак, в позицию, Поттер, – произнес Снейп, поднимая палочку.

– В позицию, сэр, – ответил подросток, и слизеринский декан почувствовал, что на этот раз в сознании гриффиндорца его ждет неприятный сюрприз.

Чутьё не подвело его и на этот раз. Как только он произнес заклинание, на него словно обрушился тайфун. Все, что тот видел, слышал, знал, читал - все это атаковало сознание профессора. Различия между разными моделями дрелей. Дорога в школу. Рецепт яблочного пирога. Семейная фотография Дурслей. Вкус прокисшей капусты. Кошка завхоза. Значение слова диксиленд. И многое, многое другое. И еще сверкающие, переливающиеся пятна и цвета, полоски, ромбы, квадраты, треугольники. И это - вперемешку с безумным попурри из обрывков песен и кусков мелодий. Не выдержав этой атаки, зельевар поспешил покинуть сознание подростка.

– Весьма недурно. Как оказалось, чужие воспоминания вы защищаете лучше, чем свои. Интересно, почему? – декан Слизерина сам знал ответ на этот вопрос. У подростка было слишком мало счастливых воспоминаний, которые он мог ценить и оберегать. – Но этого недостаточно, чтобы противостоять Темному лорду. Поэтому моё решение остаётся в силе. Итак, Легилеменс.

Зельевару пришлось ещё два раза произносить это заклинание, пока среди хаоса, который устроил Поттер в своей голове, ему наконец удалось найти и забрать интересующее его воспоминание. После чего он аккуратно поместил его в склянку, которую плотно закрыл крышкой.

– Оно будет ждать вас до тех пор, пока вы не научитесь защищать свои мысли.

– Спасибо, сэр, - наверное, впервые за всю учебу слизеринский декан услышал искренность в словах гриффиндорца, чем он и поспешил воспользоваться.

– Можно одно уточнение? – и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: - Сколько раз вы смотрелись в зеркало Еиналеж?

– Шестнадцать, – спокойно ответил подросток. Только колоссальным усилием воли профессору удалось удержать невозмутимое выражение на лице. – Хотя, если посчитать тот раз, когда в него меня заставил смотреть Квиррелл, то семнадцать.

Зельевар почувствовал потребность в небольшой передышке от поступающей за последние два дня информации. Зеркало Еиналеж было опасным артефактом, и только за счет неоспоримого авторитета Дамблдору удалось получить разрешение привезти его в школу. Это зеркало начинало незаметно отбирать силы у магов, смотрящих в него больше, чем три раза. Были описаны случаи, когда волшебники, смотрящие в него, превращались в сквибов. К тому же, зеркало обладало гипнотическим эффектом, заставляя приходить попавшую под своё очарование жертву снова и снова. Зависимость начинала проявляться уже после пятого раза, после десятого чары зеркала могли преодолеть только самые волевые волшебники. А здесь сидел мальчишка, который, посмотрев в зеркало семнадцать раз, сохранил рассудок и при этом умудрился не растерять магическую силу. Профессору было безумно интересно, что за феномен сидит сейчас перед ним и почему директор допустил, чтобы его Золотой мальчик столько раз подходил к зеркалу. В том, что это случилось с негласного разрешения Дамблдора, зельедел не сомневался. Ни один первокурсник не смог бы пройти по ночным коридорам шестнадцать раз незамеченным, если бы в этом не был бы кто-то заинтересован.