– Нет, я не хочу быть таким, как ты, - продолжал упорствовать Люпин, хотя и не понимал, почему Фенрир продолжает уговаривать его, а не убьет, как и ожидалось от приспешника Воландеморта.

– Предпочитаешь оставаться таким, как ты есть?
– Сивый говорил, даже не пытаясь скрыть своего отвращения.
– Глотать жуткое лекарство, чтоб заглушить своего волка? Запирать себя в клетке, чтоб твоя вторая сущность, которую ты так беспощадно давишь, не вырвалась на волю? Эту жизнь ты предпочитаешь?

– Я запираю себя в клетке, чтобы темная тварь, в которую я превратился по твоей милости, которой я становлюсь каждое полнолуние, не покалечила невинных людей, которым не посчастливится оказаться рядом со мной в неподходящий момент!
– слова Фенрира о подавлении второй сущности почему-то неприятно поразили Люпина, и он поспешил отстоять свои действия, которые до сих пор считал единственно правильными.

– Иди ко мне, и я покажу, как можно жить, не боясь приближения полнолуния. Одно твое слово, и я покажу тебе гармонию между волком и человеком. Одно твое слово, и ты никогда не будешь тоскливо скулить, глядя на луну. Я покажу тебе, что такое песня волка. Подойди ко мне, мой Ремми, и ты навсегда забудешь, что такое одиночество. Ты забудешь, что значит жить и справляться со своим волком одному. Подойди ко мне, и я покажу тебе то, что ты всегда ожидал увидеть, когда, запрокидывая голову, смотрел на растущую луну. Я покажу тебе нашу покровительницу. Подойди ко мне, Ремми, - голос Фенрира менялся, пока он говорил. В нем то проскальзывало рычание, то слышалось завывание. То он стихал, то набирал силы и звонкости. Он манил и завораживал, звал, соблазнял, подталкивал. Ему было все труднее и труднее сопротивляться.

– Нет!..
– Выдохнул Люпин из последних сил.

– Хорошо, - неожиданно покладисто согласился Сивый, а потом серьезно продолжил: - Ты сам выбрал свою участь. Я готов был быть терпеливым с тобой и провести тебя по этому пути безболезненно. Но ты сам стал на другую дорогу. Что ж, ты волк, и я уважаю твое решение. Только конечного результата тебе все равно не избежать. Ты примешь свою вторую сущность, это даже не обсуждается. И примешь ты ее до полнолуния.

На губах Фенрира заиграла лукавая улыбка.

– Учти, что из этой комнаты человеком могу выйти только я. Ты же можешь выйти только в образе волка. Ну что, не изменил решения?

– Нет!
– Люпин с ужасом представил, что ему придется просидеть несколько дней запертым в доме, но отступать от своего решения он не собирался.

– Хорошо, теперь все стало только интересней, - сказал вожак таким радостным тоном, каким ученики в школе говорили о каникулах.

И Фенрир подскочил к Люпину и начал срывать с него одежду. Первым не выдержал напора пиджак, за ним последовала жилетка и галстук. Люпин попытался сопротивляться, но вожак только скалился на его усилия.

– Ты слаб, Ремус, согласись, тебе со мной не справиться, - проговорил Сивый, присоединяя рубашку к куче на полу. Когда за ней последовала майка, Фенрир засмеялся:

– А мне все больше и больше нравится то, что ты прячешь под этими тряпками, - он провел рукой по обнажившийся груди Люпина. – Хорошо, что ты скрывал это тело ото всех, иначе мне пришлось бы убить пару-тройку твоих поклонников.

Один ловкий толчок, и Ремус лежит на матрасе, а с него в это время снимают обувь и носки. И вот на Люпине остались только брюки и нижнее белье. Все его попытки ударить вожака оборотней вызывали только смех или ехидную реплику.

Сивый одним движением умудрился стянуть с кареглазого оборотня брюки и теперь, придавив оба запястья над головой и прижав Люпина тяжелым телом к матрасу, тихо прошептал, глядя в карие глаза:

– Заметь, ты даже не смог причинить мне боль. Или ты так слаб, или ты специально не оказываешь мне серьезного сопротивления, на самом деле желая того, что я с тобой могу сделать.

Вожак несколько секунд смотрел на возмущенное лицо, любуясь эффектом от своих слов.

– А теперь я, как радушный хозяин, - прошептал Фенрир, склоняясь к самому ушку Ремуса, - уступлю тебе свое ложе. Сладких снов, малыш.

И Сивый выскочил из комнаты, прихватив всю одежду Люпина.

часть 9 (32)

POV Драко Малфоя

Который час? Я опять проспал и не успел приготовить завтрак своим родственникам... Теперь кузен опять будет смеяться, когда дядя будет кричать на меня. Хорошо, если еще не оставят без еды. И почему тетя Петунья не разбудила меня? А разве мою тетю зовут Петунья? Нет, ее зовут Белла, и я терпеть ее не могу.