– Ты шутишь? С моей неблагонадежной семьей мне были закрыты все серьезные вылазки, – в голосе анимага звучала неприкрытая горечь. – Только после Черного дня мне было дозволено сопровождать Джеймса в боевых операциях.

– Да, помню, – задумчиво проговорил Нотт. – Вас называли Безумной парочкой. Никто не понимал, как вам удавалось выскальзывать из всех схваток и ловушек. Такого чувства партнера не было даже у авроров, прослуживших несколько лет в тандеме.

– Только не надо повторять бытующую тогда сплетню, – зло огрызнулся Блек. – Про то, что мы с Джеймсом были любовниками. И что я предал семью друга из-за того, что он предпочел меня Лили.

– А разве Джеймс не женился на Эванс только ради того, чтобы она родила ему наследника? – уточнил Нотт, не понимая, какую боль он причиняет собеседникам. Блека всегда цепляли такие разговоры, а Снейпу было неприятно слышать о подруге, как о племенной кобыле, которая должна была произвести выносливого скакуна для скачек.

– Нет! – рявкнул Блек. – Мы были только друзьями, и я поклялся хранить его семью…

– Сириус, мы не смогли заставить его прочитать адрес, – сказала вошедшая в гостиную Нарцисса, прерывая возможную перепалку. Вслед за ней в комнату вошел Люциус, неся на руках находящегося в беспамятстве сына. – Как он сможет попасть в твой дом?

– На руках, Цисси. На руках лорда Блека, – усмехнулся анимаг, взглянув на кузину и сразу же успокоившись. – Он без сознания, чары не воспримут его как нарушителя границ дома.

Он подошел к Люциусу и аккуратно забрал из его рук подростка. Прижав его к груди, Блек шагнул к камину.

– Может быть, сначала проверишь, нет ли у тебя в особняке гостей из Фениксовцев? – заступил ему дорогу Снейп - рисковать крестником он был не намерен.

– Меня бы предупредил домовой. Я отдал распоряжение ещё до того, как прийти сюда. Кикимер был просто счастлив, узнав, что я опять начал общаться с благородным родом Малфоев, – ответил Блек, подходя к камину. – К тому же, никто не остается в доме на площади Гриммо, негласный приказ Дамблдора.

Усталость и горечь, сквозившая в голосе анимага, неприятно поразила зельевара. Что-то в этом ответе было неправильно, но что именно, профессор пока не мог понять. И ему оставалось только стоять и смотреть, как его школьный преследователь уносится по каминной сети с Драко Малфоем на руках.

часть 12 (35)

Несколько мгновений, которых заняло перемещение из Мэнора в Воющую хижину, были ужасны. Комната, в которой очутился слизиринец, была другой, не той, где он оставил гриффиндорскую старосту. Тео несколько минут постоял, приходя в себя и собираясь с мыслями. Он никогда не любил перемещение с помощью порт-ключа, предпочитая каминную сеть или совместную с отцом аппарацию. Но сейчас выбирать не приходилось. К тому же, любое физическое неудобство меркло перед словами, которые произнес напоследок его отец. Слова главы рода Ноттов привели подростка в такое недоумение, как если бы ему предоставили неоспоримые доказательства, что земля имеет треугольную форму, а его декан держит в покоях пушистых беленьких котят. И если бы он не слышал последнюю реплику отца, сказанную при свидетелях, своими ушами, то никогда бы не поверил в случившееся.

И все же слова старшего Нотта давали подростку надежду, что его желание жениться на гриффиндорке реализуется в будущем без огромных жертв, а именно отречения от родительской фамилии. Такое действие без дальнейшего ввода в сильный род могло привести к ощутимой потере магических сил и истощению внутренних резервов. Это даже не вспоминая о том, что после его отречения от рода у Ноттов не осталось бы прямых наследников. Конечно, его отец еще молодой для волшебника человек и вполне мог бы завести еще детей. Но это было маловероятно, учитывая, что за пятнадцать лет, прошедших со смерти матери, Гевин Нотт так и не нашел себе человека, с которым он бы захотел еще раз связать жизнь.

Мысль, что глава рода может передумать, когда узнает, кого именно избрал себе в жены наследник, Тео практически не волновала. Он хорошо знал отца, тот был человеком слова. Старший Нотт никогда не делал поспешных выводов, и если что-то говорил, то всегда придерживался сказанного. Так что обещание отца, что фактически разрешало использовать для помолвки ритуальные кольца семьи Ноттов, было почти открытым благословением будущего союза.

Тео, как и любой ребенок, воспитанный в древних аристократических традициях, с детства знал, что помолвку, закрепленную с помощью семейных артефактов, можно было разорвать только с помощью одного сложного ритуала. Его не проводили ни в одном чистокровном роду уже более двух тысячелетий. За этот ритуал нужно было заплатить одним из даров, который был в роду. Этот дар переходил к обиженной стороне как компенсация неисполненного обещания. Поэтому маги предпочитали закреплять браки семейными артефактами только после совместно прожитого десятилетия. Некоторые не использовали ритуальные кольца на протяжении всей семейной жизни, предпочитая все-таки не рисковать. Таким образом, перспектива, которая вырисовывалась сейчас перед Ноттом-младшим, была весьма радужной. Если бы не одно «но». Ему еще предстояло убедить гордую и независимую гриффиндорку, которая к тому же была весьма сильной и находчивой ведьмой, в серьезности своих намерений на преимущества их совместной жизни. А это было весьма непростой задачей.

Слизеринец подумал, что половина проблем сегодня уже разрешилась, а остальные он будет решать постепенно. Сейчас же первоочередным заданием было добраться вместе с гриффиндорской отличницей в школу и при этом не попасться никому на глаза.

Теодор зашел в комнату, где его должна была ожидать девушка, и замер от неожиданности. Комната была пуста. В одно мгновение сердце слизеринца пронзила неожиданная боль. Она не дождалась его. Как он сможет теперь жить с ней, если не будет полностью уверен в ее поступках? Тео постарался отогнать от себя пессимистические мысли и решил подойти к вопросу с точки зрения разума, а не поддавшись первому порыву чувств.