– Ты, словно, яд.
– Проговорил Майкл, поднося стопку к губам.
– В отравленном глотке.

– Ты бредишь, что ли?
– голос Роберта рвался к нему сквозь туман. Майкл отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Кристина чуть заметно улыбнулась и снова затерялась в толпе. Что за игра такая? Следующие полчаса они бродили по залу по кругу, соприкасаясь случайными взглядами, не встречаясь. Их всегда разделяли люди. Как раньше разделял океан, а еще раньше - его глупость. Она улыбалась другим, шутила, разговаривала, смеялась, запрокинув голову, но в следующий миг смотрела на него и переставала смеяться.

“Бесчувственный, почти лишенный зренья,

Я уронил поводья и копье,

Не слышал труб и криков одобренья.

Противник мне удар нанес в упор”, - как безумный шептал он, и, следуя ее примеру, играл, смеялся, отвешивал пошлые комплименты, целовал все женские щеки без разбора. И вдруг натолкнулся на кого-то. Этот кто-то развернул его к себе лицом. Кира. Майкл расплылся в широкой улыбке, обнимая ее.

– У боли больше нет лица

Есть маска и оскал.

Рукопожатье подлеца

Как бытия провал.

– Что с тобой, Майкл? Возьми себя в руки!
– прерывистый почти злой шепот. Рис громко расхохотался, смачно целуя Киру в губы. Оттолкнув его, она смотрит на него с тревогой и жалостью.

– Я - подлец, Кира.
– Сказал он беспечно.
– Ты даже не представляешь, что я за чудовище.

– Представляю.
– Хмуро ответила она, проследив за его взглядом. Глаза ее полыхнули в непонимании.

– Я сознаюсь в ничтожестве своем, входя к рассудку в счетную палату.
– Продолжал нести бред Майкл.
– Можно ли простить убийство, Кира?
– вдруг спросил он. Она пристально посмотрела в мутные глаза.

– Все зависит от обстоятельств.
– Ответила женщина.

– Обстоятельства весьма плачевны. Восемь загубленных лет и разбитое детское сердце.

– Ты это о ней?
– Кира кивнула в сторону Кристины, которая вела оживленную беседу с Соней, демонстрирующей ей подарки любовника. Боль отразилась в глазах Майкла, когда он услышал смех бывшей жены. Легкий, свободный. Не для него…. Все не для него. Бежать. Бежать от нее….

– Я мог бы подарить ей полмира, а не смог дать даже каплю нежности, той самой, которую раздавал налево и направо всю свою осознанную жизнь.

– Дааа.
– только и смогла выдохнуть Кира.
– Удивил. Влюбится в собственную бывшую жену. Что ж, поделом тебе.

Толкнув его в грудь, Кира быстро пошла прочь.

– Я же особенный.
– Процитировал он ей вслед ее же слова и разразился неестественным сиплым смехом.

– Майкл.
– Кто-то другой схватил его за рукав спортивной рубашки. О. Лиза. Лизонька, Лизок.

– Привет, дорогая.
– Глупая улыбка снова расплылась на пьяном лице.

– Привет.
– Усмехнулась Озерова.
– Ты накушался, я смотрю. Проводить?

– Куда?

– В вытрезвитель! Домой, конечно.

– Домой?
– еле выговорил он.
– Мой дом теперь далеко. Я все продал. Почти продал.

– Поздравляю.
– Буркнула Лиза, взяв его под руку. Майкл сам не понял, как удалось этой маленькой женщине, вывести его, не отыгравшего до конца свою роль мачо-самоубийцы, прямо в прохладу апрельской ночи.

– Возвращайся внутрь, Лиза.
– Раздался позади тихий спокойный, как гладь безмятежной реки, голос.
– Я сама отвезу его.

– Уверена?
– спросила Лиза, отворачиваясь от него. Майкл боялся повернуться, боялся увидеть ее и натворить еще больше глупостей.

– Все нормально, Лиз. Я справлюсь.

Какая уверенность. Малыш, ты меня плохо знаешь. Или слишком хорошо. Тогда непонятно, кто из нас - самоубийца.

– Девочки, а меня спросить?
– растягивая слова, проговорил Майкл. Пошатнувшись, он повернулся. Холодный сероглазый взгляд мгновенно отрезвил его, но он продолжал растягивать губы в своей нелепой улыбке сердцееда.

– Ты - против?
– спросила Кристина, накидывая на плечи короткое черное пальто. Высокая, худая, сдержанная. Ноги в ботфортах кажутся еще длиннее. Волосы ласкает ветер. Даже ему можно….

– Нет.
– Мотнул головой Майкл.
– Я очень за.

– Садись в машину.- Приказала она. Ни капли сочувствия в серых глазах. Светлые, почти прозрачные глаза, словно у лунатика, у демоницы, а она ангел.

– В какую?

– В твою.
– она чуть заметно улыбнулась одними губами, не меняя непроницаемого ледяного выражения глаз.