– Я так устал.
– Прошептал Майкл, зарываясь ладонью в свои темные густые волосы. Шатнувшись, он уткнулся спиной в дверь своей машины, и, обернувшись, собрался сесть за руль.

– Нет, я поведу.
– Остановил его ее голос.
– Лиз, посади его на пассажирское место.

Майкл почувствовал, как сильные для женщины руки, увлекают его за собой. Открыв заднюю дверцу, Лиза бесцеремонно запихнула его на заднее сиденье.

– Проспись, дружище. Ехать далеко.
– В голосе Лиза ему показались нотки цинизма. Раньше за ней не замечалось ничего подобного. Даже ее впечатлило его сегодняшнее поведение?

Дверь оглушительно хлопнула, чуть не ударив его по носу. Положив голову на стекло, Майкл почувствовал долгожданный холод. Гладкая ледяная поверхность вызвала у него мысли о могиле. Покой и холод. Он невольно задрожал. Девушки прощались, короткое рукопожатие и Кристина отвернулась от подруги, и посмотрела на него. Осуждающий уставший взгляд. Покачав головой, она села на водительское место, обернулась….

– Замерз? Я сейчас печку включу.

Майкла так колотило, что он даже не смог ничего ответить, а просто помотал головой. Он подумал, что она, наверно, не знает, где он живет. И что у нее нет водительских прав.

– Я только начала учится вождению.
– Словно прочитав, его мысли произнесла она, заводя его новый “Пежо”.
– Но, надеюсь, что мы доберемся до твоего логова без приключений. Извини, если получится дольше и медленнее, чем ты привык.

Машина тронулась, а он полусонным взглядом смотрел на ее застывший затылок, напряженные бледные руки, крепко сжимающие руль. Логово! Сказано почти с насмешкой. Наверно, она догадывается, сколько раз его пьяного отвозили домой случайные подружки, чтобы раздеть и уложить спать, а утром попросить определенную плату за свою щедрость. Она не попросит и не поцелует на ночь. Зачем же, дрожа от страха, неумело виляя по пустынной трассе, она везет его домой? Пожалела? Неужели он становится жалким? И настолько никчемным, что даже женщина, которую он никогда не жалел, смилостивилась над ним. Воздух в дорогом салоне автомобиля постепенно нагревался. Кристина расслабилась, “Пежо” ехал почти ровно. Она даже включила магнитолу. “И лишь на радиоволнах ….” - запела из динамиков молодая и симпатичная певица Максим… не в его вкусе. Он знал, что ехать им еще долго. Он сам выбрал клуб на самой окраине города. Не из экономии, а просто надеялся, что у него хватит ума не поехать в эту глушь, но не сдержался. Теперь до центра не меньше, чем сорок минут езды, а с водителем-новичком, как минимум, час.

– Ты знаешь, куда ехать?
– спросил он, откидываясь на сиденье. Кристина посмотрела на него в зеркало.

– Лиз сказала мне адрес. Она бывала у тебя в гостях?

– Пару раз.
– Пожал плечами Майкл.
– Я не пытался ее соблазнить, если ты об этом.

– Нет, это ты об этом, а мне даже в голову не пришло.

– Считаешь ее не интересной для меня?
– голос его стал ниже, чувственней. Он забыл, с кем разговаривает.

– Нет, тебя для нее.

Отличный ответ. Не в бровь, а в глаз. Разве он может быть интересен достойной женщине?

– Ясно.
– Хрипло бросил он, чувствуя, как сон наваливается на него, а ведь столько можно успеть сказать. Только зачем? Что изменят его слова? Гранит ее глаз не расплавится никогда. К черту все. Пора сдаваться.

– Почему ты решила меня доставить собственноручно?
– сделав над собой усилие, спросил он.

– Просто так. Я говорила тебе, что ты вел себя, как мудак?

– Я вел себя так, как я обычно себя веду.

– Ничего не меняется. Как был грязным бабником, таким и остался.
– В ее словах не было злости и призрения. Почему? Он-то весь вечер старался произвести впечатление. Знала ли она, что он хотел ей помочь? Она просила его не меняться, оставаться тем, кем она его запомнила. Рада ли она? Легче стало? Грязный бабник? Да. Но разве в мелодрамах грязные бабники не встречают ту единственную, которой до конца жизни хранят верность? Смог бы он так?

– Спи.
– Неожиданно приказала она.

– Да, милая.
– Прошептал он, закрывая глаза.
– Как приятно тебе повиноваться. Прикажи мне не дышать.

– Я не настолько злая. Живи.

– Ты позволяешь?
– он открыл один глаз, глянув на ее затылок. Живи, именно это слово прошептал он восемь лет назад, прислонившись лбом к дверям реанимации, за которыми она умирала. Маленькая наивная девочка, влюбленная в чудовище, и расплатившаяся за это сполна. Он не оставил ей никаких иллюзий, так чего он ждет от нее? Но и жалость ему не нужна. Пьяный, растоптанный, пустой, но не потерявший гордость.

– О, сказавший, что сердце из камня,

Знал наверно: оно из огня…

Никогда не пойму, ты близка мне

Или только любила меня.

– Не пытайся меня удивить, Майкл. Кира рассказала, что по утрам ты обычно читаешь стихи.

– А что еще она рассказала?
– лукавая самодовольная улыбка растянула его губы. Крис чуть повернула голову, но так и не осмелилась развернуться до конца, продолжив следить за дорогой. Лишь на мгновение он увидел ее бледный совершенный профиль, возмущенно поджатые губы.

– Извини.
– Пробормотал он.
– Я и, правда, мудак.

– Да. Спи, мудак.
– она вдруг рассмеялась. Совершенно искренне и открыто, как никогда раньше, находясь в его обществе. Майкл мгновенно напрягся, вбирая эти отдающие пульсацией во всем теле, звуки. Он и не думал, что женский смех так, с одного оборота, может заставить испытывать почти сексуальное удовольствие. Расслабившись, он улыбнулся и провалился в сон.

Остановившись на светофоре, Кристина обернулась, чтобы посмотреть на мирно посапывающего пьяного мужчину. Во сне лицо его не казалось самоуверенным и дерзким. Смягчившиеся безупречные черты лица придавали ему безмятежный и почти беззащитный вид. Длинные ресницы опустились на впалые щеки, чувственные четко очерченный рот расслаблен, тихо вздымается сильная грудь. Но она помнила, как обманчиво это впечатление. Так спит лев: прекрасная и ласковая кошка во сне, и страшный хищник при пробуждении. Целый год она смотрела на спящего Майкла, тщетно надеясь, что открыв глаза он, наконец, увидит ее и поймет, примет ее помощь.