– Я знаю. Бриз рассказала мне о твоей ситуации и чувствах. Ты возмущена тем, что к тебе относятся как к подарку.

– Возмущена - это слабо сказано. Это не случилось бы, если бы все перестали обращаться со мной, будто я какой-то слабый уродец.
– Бьюти помолчала.
– Мне не нужна нянька.

– Бриз не хочет оставлять тебя одну. Прежде чем Шедоу будет готов вернуться, может пройти несколько часов. А может и больше, если он получил много повреждений. Медики могут оставить его на ночь, если потребуется.

Бьюти охватило беспокойство.

– Как тебе показалось, с ним всё хорошо? Он говорил и стоял на ногах.

– Я уверена, он будет в порядке. Наши мужчины очень крепкие и быстро восстанавливаются после драки.
– Крик улыбнулась.
– Они здесь часто дерутся.

– Я никогда не видела тебя в Хоумлэнде.

– Я постоянно живу здесь. Меня уже перевели сюда, когда тебя спасли.

– Почему? Я думала, они сменяют всех женщин каждые несколько месяцев.

Улыбка Крик увяла.

– Мне больше нравится в Резервации, и я улучшила свои секретарские навыки. Членам совета, назначенным сюда, требовался кто-то, чтобы помогать. Я вызвалась.

– В Резервации есть женское общежитие?

– Я живу в отеле. Там хорошо.

– О!
– Бьюти, а за ней и Крик, прошла в спальню Шедоу.
– Думаю, мне нужно убраться здесь, до того как он вернётся домой. Не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным делать это, но так и получится.

– Я помогу.

– Я могу сама это сделать.

Крик подняла руки:

– Я не хотела тебя обидеть, Бьюти. Просто я здесь. Чем мне ещё заниматься?

– Можешь вернуться домой.

– Бриз надерёт мне задницу. Нет, спасибо. Это единственная самка, которую я не хочу разочаровывать, никогда. Она отдаёт приказ - я исполняю.
– Крик весело улыбнулась.
– Ты её знаешь.

– Она настоящий защитник.

– Для тебя - возможно.
– Крик огляделась, изучая комнату.
– Она, вроде как, связывает всех нас. Мы - как мягкий связующий материал, который удерживает наших самцов от взаимной ненависти. Это её слова. Она многого ждёт от нас.

– Я никогда не слышала этих слов. Что это значит?
– Бьюти остановилась около кровати, печально глядя на сломанную оконную раму.
– Я не знаю, что с этим делать?

Крик прошла к окну и просто закрыла его.

– Закроем окно и всё. Кто-нибудь попозже отремонтирует. У нас есть люди, которые этим занимаются.
– Она задёрнула шторы, прикрыв повреждения, и повернула назад.
– Ты никогда не слышала лекцию Бриз на счёт наших обязанностей по отношению к самцам?

– Нет. Мне не разрешали рядом с ними находиться.
– Она решила застелить кровать.

– А-а.
– Самка Видов перешла на другую сторону кровати, чтобы помочь.
– Если ты ещё не заметила - наши самцы грубые и не очень-то дружелюбные. Им ничего не стоит запугать окружающих. Трудно найти более мягкие черты в их характере, но это наш долг: напоминать им, почему они должны влиться в общество. Иначе они все споры станут решать кулаками. Будет столько драк, сколько ещё не бывало.

Бьюти уставилась на Крик.

– Почему? Разве мы все не считаемся семьёй?

– Такова их сущность. "Мерсил" не создавали их слабаками. У нас было время, чтобы взрастить обиду на тех, кто наделён властью. Наша работа, как самок, дать им причину для объединения. Работая сообща, они создают для нас дом.
– Она улыбнулась, поправляя одеяло со своей стороны.
– Мы позволяем им делать это. Мы - напоминание о том, что в жизни есть кое-что более важное, чем месть тем, кто заставлял нас страдать.

– В чём конкретно заключается твоя работа?
– Бьюти осмотрелась и не увидела, что ещё здесь можно сделать. Она встретилась взглядом с Крик.

– Бриз просто ждёт, что мы будем поддержкой для наших самцов, всегда.

– Поэтому ты спишь со многими, вместо того, чтобы оставаться с одним? Ведь выжили не многие из нас.

Крик усмехнулась:

– Нет.
– Она села на край кровати.
– Знаешь что-нибудь об экспериментах по разведению в "Мерсил"?

– Я немного слышала об этом.

– Нас приводили к самцам, чтобы мы занимались сексом. Иногда к одному в течение нескольких недель, но чаще - к разным. Люди хотели, чтобы мы забеременели, и, наверное, думали, что использование нескольких самцов приведёт к успеху. После стольких лет сердце черствеет.

– Я не понимаю.
– Бьюти примостилась на комоде.

Веселье Крик угасло, она обняла себя за талию.

– Мы научились ни к кому не привязываться. Проявление чувств становилось ошибкой и приносило боль. Если люди подозревали, что мы заботимся друг о друге, то использовали нас, чтобы наказывать самцов. Или самцов, чтобы мы выполняли то, что им нужно, без сопротивления. Противостояние их воле никогда не заканчивалось хорошо.