– Что люди требовали от тебя?

Крик прикусила нижнюю губу клыками:

– Плохие вещи. Меня привели к самцу, которого пытали. Он был совсем плох, и я заботилась о нём вместо того, чтобы заниматься сексом.
– От гнева её голос стал глубже.
– Как будто он мог это сделать. Люди жестоко избили его. Думаю, они хотели его унизить.

– Тем, чтобы разделить секс с тобой?

– Он был изранен так сильно, что не мог встать со своей подстилки. Люди ждали, что я попытаюсь возбудить его. Ты сказала, что немного знаешь о наших самцах, так вот - у них есть гордость. Для него было бы позором, если бы ничего не вышло.
– Она понизила голос.
– Я сомневаюсь, что у него встал бы.
– Крик взглянула на свои колени и снова на Бьюти.
– Понимаешь?

– Да.

– Я знала, что несколько дней меня не будут кормить в наказание за то, что не разделась и не попыталась разделить секс с ним. Но я боялась, что он умрёт. Один из персонала ошибся, приняв моё сострадание за привязанность к самцу, когда вернул меня в камеру. Этот ублюдок угрожал убить самца, если я не позволю ему взобраться на меня.
– Её челюсти сжались, а тёмные глаза сузились.
– Я сломала ему нос и пнула по яйцам, когда он подошёл слишком близко. Надеюсь, это было адски больно. Я никогда не сдавалась без боя. Другие вытащили его из камеры, прежде чем я успела больше навредить ему или убить.
– Она пожала плечами.
– Он никогда не пытался сделать это снова.

Бьюти сморгнула навернувшиеся слёзы:

– Рада, что ты сумела защитить себя.

– Я тоже. Не всем нашим самкам так повезло.
– Сострадание наполнило взгляд Крик.
– Само собой, не привязываясь ни к одному самцу, мы защищали наши сердца. Мы наслаждаемся свободой. Сейчас у нас так много вариантов, и никто больше не указывает, с кем мы должны разделять секс.
– Крик колебалась.
– Плюс, думаю, некоторые из нас считают, что нечестно забирать одного самца себе, когда самок вокруг не хватает.

– Это то, что ты чувствуешь?
– Бьюти внимательно изучала Крик, уловив намёк на грусть в её лице.

– Не знаю. Может, иногда. Только Бриз не говори. Она придёт в ужас. Это не было её целью, когда мы переехали в женское общежитие Хоумлэнда. Она собрала нас, чтобы обсудить, как помочь самцам в нашей новой жизни. Никогда не имелось в виду, что мы обязаны разделять секс с ними, но наш долг - точно знать, что мы заботимся о них так же, как они о нас. Они изо всех сил защищают нас от той жестокости, которую мы всё ещё терпим от внешнего мира. Так что удовлетворение их потребностей - небольшая плата за то, что они делают.
– Она рассмеялась.
– И, конечно, это приятно. Они хорошо о нас заботятся, во всех смыслах.

– Есть кто-нибудь, кто нравится тебе больше остальных?

– Нет.
– Крик встала.
– Я слежу за тем, чтобы не проводить много времени с теми из самцов, с кем сблизилась. Их не так много, как ты можешь подумать. Многие здесь интересуются людьми. Мы часто общаемся с местными в городе.

– Это страшно?

– Люди?
– Крик хихикнула.
– Нет.
– Улыбка исчезла, и она продолжила: - Я сожалею о том, что с тобой произошло. Было очень плохо? Я не знаю твою историю.

– Думаю, могло быть намного хуже. Только один мужчина мучил меня. Слишком старый, поэтому не бил, но иногда требовал секса. Это был бесчувственный и неприятный опыт, но я не ожесточилась. Охранники, которых он нанял, пытались подкупить или запугать меня, чтобы я делала это с ними. Я никогда не соглашалась.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, но не нужно бояться всех людей. У нас есть несколько рабочих, и с двумя из них я подружилась. Тебе стоит встретиться с Зенди и Ричардом, пока ты в Резервации. Раньше мы часто обедали вместе, но не сейчас.

– Ты дружишь с человеческими мужчинами? Они борются за тебя? Поэтому им приходиться держаться подальше друг от друга?

– Нет.
– Казалось, вопрос её позабавил.
– Зенди - женщина, пара Тайгера, и у них есть сын. Она только родила ребенка, но Ричард не знает, что она вообще была беременна. Мы ему доверяем, но эта информация может поставить его под угрозу, если кто-то заподозрит что-нибудь. Зенди пришлось перевести на другую работу, а ему сказать, что она в Хоумлэнде. Они общаются по телефону, потому что остаются друзьями, но вижу я их по отдельности. Малыш восхитительный. Ты хоть раз видела детей?

Бьюти кивнула:

– Да. У нас их в Хоумлэнде несколько. Элли всё время берёт Салвейшена с собой на работу. Его отец Фьюри, и малыш очень на него похож.

– Я хочу одного, очень, но, кажется, этого никогда не случится.

– Ребенка?

Крик кивнула, оглядевшись вокруг:

– Пойдём вниз, уберём этот бардак.

Тема была закрыта. Крик покинула комнату. Напряжённая поза и тоска в голосе выдавали её боль. Бьюти положила руку на свой плоский живот, задумавшись, каково это - быть беременной, и соскользнула с края комода. Пока что никто из женщин Видов не мог забеременеть.

От мысли о ком-то, полностью зависящем от неё, Бьюти становилось страшно. У неё едва получалось лицом к лицу встречать каждый новый день, не задаваясь вопросом, как это получится. Она любила Салвейшена и Фореста, двух малышей, с которыми проводила много времени, но была рада, что не отвечает за них. Детям нужны родители, знающие обо всём, такие, которые научат их выживать в мире.

– Крик?

Та остановилась наверху лестницы, обернувшись:

– Да?

– Почему ты хочешь ребенка?