— Хорошо, Кендыри, — медленно произнес Шо-Пир. — Это я пока могу тебе обещать…

И Кендыри, снова приложив ладонь к сердцу и пальцы другой руки ко лбу, низко поклонившись, ушел, оставив Шо-Пира в глубокой задумчивости. Не перебивая Кендыри, внимательно слушая все, что он говорил, Шо-Пир следил за выражением его лица и старался догадаться, так ли искренен Кендыри, как хотел казаться? Глаза Кендыри были холодны, лицо неподвижно, и все время, пока он говорил, ничего располагающего не было в этом лице. Но вместе с тем слова Кендыри были убедительны, и если все, что он говорил, окажется правдой… Но неужели действительно купцу удалось выманить у ущельцев и ослов, и зерно, и муку? Если Кендыри сказал правду, нужно немедленно действовать, много зерна они перемолоть не могли, значит, оно находится у купца. А если так, то один искусный удар может навсегда избавить сиатангцев от всех проделок купца.

Шо-Пир выбил пепел из трубки, решительно встал, вышел из комнаты на террасу.

— Приходил кто-нибудь?

Он не успел получить ответ: в проломе ограды показалась Рыбья Кость. Она почти бежала, прижимая руки к груди.

— Шо-Пир! — воскликнула она, упав на колени. — Умру я, у мрут мои дети… Не слушай ее, Шо-Пир!

— Что еще такое? Встань! Рассердился Шо-Пир. — Хан я тебе, что ли? Встань, говорю, сейчас же!

Рыбья Кость пыталась охватить руками его сапоги. Шо-Пир поднял ее:

— Стой прямо, слышишь?

Рыбья Кость, зажав руками рот, сдерживала рыданья.

— В чем дело?

— Ниссо не дала муки! — сказала Даулетова, прислонившись к косяку двери. — Вот она тут скандалила. Без зерна пришла.

Ниссо вскочила:

— Она меня дрянью зовет, воровкой зовет, батрачкой зовет, Бахтиору осла не дала, без зерна пришла, старая падаль она, зачем давать ей муку?

Шо-Пир с изумлением глядел на пылающее лицо Ниссо. Забыв о своих слезах, Рыбья Кость снова кинулась на Ниссо с бранью, взвизгивая и крича. Шо-Пир, не зная, как образумить ее, отступив на шаг, ждал, когда она уймется сама.

— Жизни мне нет, света нет, прокляты будьте вы все, камни варить мне, что ли? Нет у меня зерна, нет у меня осла, ничего нет у меня, смерть мне, и детям моим смерть. Пойду разобью им головы, пусть не оживут, пусть черные дэвы возьмут их души.

— Довольно! — крикнул, наконец, Шо-Пир. — Замолчи! И ты, Ниссо, замолчи! Отвечай, Рыбья Кость, почему у тебя нет зерна? Где зерно?

— Врет она, спрятала!

— Молчи, Ниссо…

— Покровитель убьет меня, правду говорю! — всплеснула руками Рыбья Кость. — Осла нет! Зерна нет!

— Где они?

— Горе мне, я не знаю… Только нет их у меня, нет, нет, нет!

— Подожди. Ты не знаешь, я знаю. Ты отдала своего осла Мирзо-Хуру? Так? Не бойся, скажи!

Женщина потупила взгляд.

— Ну?

— Так, — наконец решилась Рыбья Кость. — Не я отдала. Карашир отдал…

— Я это знаю. Хорошо. Ты либо Карашир на мельницу носили зерно? Мололи его? Купцу отдали?

— На мельницу носили. Не мололи, не отдали…

— Где же оно?

— Пропало, Шо-Пир. Пропало, совсем пропало. Бобо-Калон велел его в воду выбросить!

— Как выбросить? А ну-ка рассказывай… Спокойно мне говори, не враги мы тебе, ничего плохого не сделаем.

И когда Рыбья Кость, сначала волнуясь, причитая и запинаясь, а потом внятно и просто рассказала всю правду, Шо-Пир, мрачный, но очень спокойный, обратился к Мариам и Ниссо:

— Видите, какие у нас здесь творятся дела? Ты вот, Ниссо, женские свары с Рыбьей Костью устраиваешь, я, как слепой ишак, ничего не вижу, а тут… Э!… Твое дело, Рыбья Кость, маленькое… Спасибо, что все рассказала. Узнала теперь купца! Иди вниз спокойно, будет тебе мука… Некогда мне сейчас. Скажи, хочешь, чтоб снова у тебя был осел? И твоя мука у тебя была? И чтоб Карашир никогда больше не курил опиума? И чтоб дети твои были здоровы и сыты, и чтоб ты сама одета была? Хочешь, чтоб было так?

— Поцелую следы того, кто поведет меня по этой дороге!

— Так вот. Следы целовать тебе незачем. А дорога твоя проста. Иди в селение, расскажи всем, что купец с тобой сделал. Много таких, как ты, пугливых. Как мыши, вы прячетесь по темным углам… Скажешь еще: я сейчас приду, всем будут возвращены отобранные ослы, всем будет возвращено зерно, все факиры от меня получат муку. Скажи всем: Шо-Пир слово дает. А теперь иди!

— А мука, Шо-Пир?

— Ты слышала? Все тебе будет, если сделаешь так, как я сказал. И не бойся купца: кончилась сила его…

Не подняв головы, Рыбья Кость пошла к пролому в ограде.

Шо-Пир рассказал Мариам и Ниссо все, что знал теперь о последних проделках купца.

На тропе показался Бахтиор. Он подошел, запыхавшись, размахивая рукавами накинутого на плечи халата, взволнованный, возбужденный. Бахтиор начал рассказывать, что ущельцы идти за мукой боятся: у них нет зерна, и у многих из них нет ослов. Бахтиор, обойдя дома, убедился в этом и знает, куда все девалось.

— Все, Бахтиор, известно, — прервал его Шо-Пир. — И вот что я решил, Бахтиор. Мы сейчас пойдем с тобой в селение. Ущельцы волнуются, и это хорошо; мы поведем их в лавку купца, все отберем у него. Если мы пропустим такой момент, мы никогда себе этого не простим.