– Ох, простите!

– Я сейчас подойду, Хоста, - откликнулась Селена и обратилась к присутствующим: - Моего участия в проведении ритуала не понадобится, поэтому я оставлю вас.

Пока вставала, многое успела приметить: брезгливый взгляд эльфов на Фаркаса (тёмненький и плотненький - оборотня узнать нетрудно) в руках Хосты, недоумение при виде малыша-эльфа, тревога при виде Ригана - и, наконец, потрясение, когда Белостенные поняли, что Хоста - эльф. Хоста, как многие взрослые обитатели Тёплой Норы, бегала в полувоенной форме, перешитой под неё. Худенькой женщине с высокой грудью эта форма шла невероятно.

Более того... Хоста повернулась, пропуская мимо себя Корилуса, чтобы увести всех, и оглянулась. Кажется, её заинтересовал Ильм? Следуя за ней, Селена с трудом прятала улыбку: Белостенный слегка подался с места, будто собираясь встать.

– Леди Селена, - догнал хозяйку места брюзгливый голос Дрока.
– Вы унижаете эту женщину, требуя, чтобы она возилась с оборотнями!

Селена жёстко хлопнула дверью, чтобы Хоста не расслышала, что она собирается сказать. И обернулась к Белостенным.

– Эта. Женщина, - чётко выговорила хозяйка места, - никогда бы не позволила себе того, что сама не захочет. Хоста три года войны кочевала с оборотнями, которые спасли и продолжали спасать её и её дочь ценой своей жизни. Она поняла, что существа разных рас должны быть вместе, чтобы защититься от общего врага. Она стреляла в одичавших, как они, готовила для своих оборотней пищу. Она врачевала их и латала их обноски. Она стирала их одежду и ухаживала за их детьми. Вам...
– Она осеклась, чуть не процедив презрительно: "сытеньким", но поправилась: - Сытым и три года прятавшимся за защитой города и своего храма, этого не понять. Но именно поэтому любое слово в её сторону я сочту оскорблением.

Она помолчала, исподлобья оглядывая упрямо насупившихся Белостенных.

– Всё это слишком низко, - бросила она и вышла из гостиной.

Она вышла с сильной горечью в сердце. Надо предупредить Хосту и Азалию, чтобы они не подходили к Белостенным, иначе нарвутся на обиду. Чисто по-женски Селена успела в стремительных мечтах соединить Хосту, которой всего тридцать шесть лет, с Ильмом, не обращая внимания на его положение в ордене, при котором он наверняка не имеет права заводить семью. Но ведь помечтать не вредно? И пара из них получилась бы красивой...

Выйдя на улицу, Селена сразу увидела женщину-эльфа. Она устроилась всё на той же скамейке, только повернувшись спиной к входу в Тёплую Нору. Корилус, как и Фаркас, сидели на её коленях и спали. Задремавшего Ригана, сидевшего рядом, она обнимала... Женщины переглянулись.

– Я видела, как они смотрели, - прошептала Хоста.
– Ничего, Селена, я справлюсь. Ты за меня больше переживаешь, чем я за себя.

– Ты живёшь в моей деревне и вообще своя, - сердито сказала хозяйка дома.
– Как же мне за тебя не переживать?

– Я так отвыкла от всего этого, - уже задумчиво сказала женщина-эльф. Невесело усмехнулась.
– Когда живёшь в доме, похожем на дворец, когда привыкаешь к роскоши и почтению тех, кто ниже тебя по расе... Тяжело потом сознавать, что оборотни имеют право на те же блага, что и ты. Что самое страшное в твоей жизни происходит так же, как у них. Что ты всего лишь живёшь и хочешь жить. Никакой разницы, что у них, что у нас. Разве что ты имеешь магические навыки. Но, когда осознаешь, хочется взять оружие...

Она замолчала, а Селена про себя рассмеялась: "И пойти на баррикады!" А отсмеявшись, с той же улыбкой призадумалась. А ведь баррикада уже есть. Тёплая Нора. И отвоёванное местечко есть. Деревня...

Оглянулись обе: из дома вывалилось братство, помчалось в мастерскую. Ага. Ритуал будут проводить здесь. На полпути братство затормозило и понеслось к женщинам, которые только и успели сделать страшные глаза и приложить палец ко рту, напоминая о спящих малышах.

Радостные мальчишки уселись на корточки перед скамейкой.

– Вы не слышали!
– захихикал Мика.
– Колр врезал им так, что эльфы покраснели! Он им сказал, что они жутко невоспитанные! Что они поп... Коннор, что они сделали?

– Попрали древние законы гостеприимства, - подсказал сияющий Коннор.
– В общем, он им и правда врезал. И таким спокойным голосом, что мурашки по спине.

– Когда Колр так говорит, - поёжился Мирт, - мне кажется, с меня кожу сдирают.

– С-старик обозлилс-ся, - заметил Хельми.
– Бернар. Он очень злой, х-хотя с-скрывает это. Мне кажетс-ся, он жалеет, что пош-шёл к ним.