Присутствующие в зале поднялись. Полная тишина. Джесусу казалось, что он слышит, как учащенно бьется сердце старика Долтона. Пот струей лил со лба главы Синдиката, поступь была не ровной. Долтон, то ли от волнения, то ли от старости, прихрамывал на одну ногу. Наконец мужчина добрался до сцены, поднялся, встал рядом с троном. «Боишься, старик? Ты всегда радел за традиции, и меня не хотел пропускать вперед, потому что я слишком молод. Не нравится тебе эта традиция, сволочь?», — подумал Джесус. Внешне лицо претендента не изменилось, только карие глаза внимательно наблюдали за происходящем исподлобья.

Долтон вытащил из ножен длинный, изогнутый клинок. Опытный взгляд заметил бы — нож был ужасного качества, но ухаживали за ним отлично. Старик перехватил деревянную рукоятку, изрисованную узорами с вплетенными в них иероглифами, направил острием в сердцу. Примерился, подвел руку ближе к груди.

— Я верно служил Синдикату долгие годы и не посрамил честь своих предков. Моя жизнь принадлежала Синдикату, мои мысли были созвучными традициям. Я покоряюсь судьбе и отдаю последнее, что у меня осталось, Синдикату. Я верю, что моя смерть послужит моим предкам и отдаю этим последний долг судьбе, — прошептал старик, отвел руку за голову и с силой воткнул в себя клинок. Несколько мгновений стоял, удивленно смотря то на зал, то на красное пятно, расплывавшееся на белоснежных одеждах, а после кулем рухнул на сцену. Старик упал грудью на сцену, еще больше вбивая нож в себя. По залу прокатился шум — все знали, какое зрелище им предстоит увидеть, но большинство до конца не верили в то, что произойдет.

Джесус поднялся с колена, выпрямился и, не глядя на истекающего кровью, но еще живого старика, поднялся на сцену. Встал рядом с троном, посмотрел на советников и кивнул каждому из них в знак почтения. Дождался ответных кивков.

— Я, Джесус Алварус, сын Алваруса, служившего делам Синдиката, претендую на место Лидера.

В зале стояла тишина, прерываемая редкими хрипами лежащего Долтона. Первый круг посвящения — претендент заявил о себе и должен получить разрешение от первого советника. Чистой воды формальность, ведь Джесуса изучили еще до того, как он только начала думать о претензиях на трон. Но бывали случаи, когда первый или второй советник отказывали — и претендента с позором изгоняли из общества.

Дождавшись утвердительного кивка, Джесус продолжил:

— Меня зовут Джесус, и я собираюсь сделать то, чему меня учили предки. Я собираюсь отдать свою жизнь полностью, без ограничений, службе Синдикату. Я готов к этому — меня готовили долгие годы, препятствия и трудности, с которыми я сталкивался. Я изучил все историю Синдиката и знаю, чему она учит. Поддерживая принципы и традиции Организации, я буду заботиться о каждом из нашей Семьи, буду помогать в случае беды или радости, сочувствовать в горестные времена. Встречая опасность на пути своем, я буду приветствовать ее с почтением, но расправляться без сожаления. У Синдиката нет врагов — есть только те, кто на нашей стороне и те, кто еще не мертв. Когда я стану главой Синдиката, я буду исповедовать принципы дружбы, о которой рассказывали наши предки. Наш бизнес будет подчинен законам истории — каждый день он должен расти и приносить все большую прибыль. Я поддерживаю тех, кто работает на меня, но буду всегда искать тех, кто способен работать еще лучше.

Я, Джесус Альварус, заявляю откровенно перед теми, кого назову своей семьей — я стану тем, кого вы запомните навсегда. Запомните как справедливого, но жестокого главу, отзывчивого и понимающего друга, но смертельно карающего за ошибки и неуважение. Никто не посмеет сказать, будто Синдикат станет слишком мягким. Меня учили, что нет ничего хуже врага, который рядом. Джесус не будет терпеть врагов — он будет их уничтожать то того, как они станут врагами.

Я, Джесус Альварус, отрекаюсь от своей семьи, с которой вырос, которую вырастил. Отрекаюсь, чтобы полностью сконцентрироваться на службе Синдикату. Независимо от вашего решения, я готов принять любую кару за ту дерзость, что я проявил, претендуя на трон. Но я знаю, что трон этот, несомненно, должен принадлежать мне. А я должен раствориться в этом троне, сливаясь в одно целое с Синдикатом.

Закончив, Джесус усилием воли подавил желание повернуться и продолжил смотреть в зал. Нельзя давать советникам понять, что ты волнуешься. Лихорадочно анализируя речь, Джесус надеялся, что не допустил ошибок. В горле пересохло. «Ну, что ты там возишься, старый ублюдок. Надо заканчивать это дело», — думал Джесус. Рядом с претендентом встал советник. Старец осмотрел зал, не замечая Джесуса, будто того нет на сцене, и сказал:

— Ты отрекся от семьи, как подобает традиции. Ты много обещал, и твоя жизнь до этого не оставляет нам сомнений, что ты выполнишь свои обещания.

Секундная пауза, во время которой Джесус хотел броситься на советника и задушить его. «Они хоть сами слышат, что несут. Кто так говорит?», — раздраженно подумал Джесус.

— Ты клянешься отдать свою жизнь, а затем и смерть Синдикату?

— Клянусь!

— Ты готов соблюдать принципы Синдиката и чтить его традиции, даже если это потребует смерти?

— Клянусь!

— Осознаешь ли ты ответственность, которую ты возложил на себя?

— Да!

— Повернись, новый глава. Мы взяли тебя в нашу Семью. Теперь ты и Синдикат — это одно целое!

Джесус с почтением поклонился, пытаясь скрыть улыбку, сначала советнику, а после залу. Советники встали, один из них подошел к новоиспеченному главе Организации, держа на вытянутых руках закрытую, богато украшенную драгоценными камнями, шкатулку.

— Прими этот подарок, как знак уважения. Храни его, и используй во благо!

Мужчина открыл шкатулку и не смог сдержать улыбку. «Вот и польза от этой церемонии. Приятный сюрприз», — подумал Джесус и рассмотрел подарок. Правила предписывали делать дорогой подарок, лучше всего характеризующий претендента на трон, каждому, кто пройдет церемонию. Похоже, сюрприз был с двойным дном — советники тем самым показывали, что готовы к атаке и могут ее отразить? Решив подумать об этом позже, глава Синдиката сосредоточился на подарке. Чудесный пистолет, «Пустынный орел» с золотым обрамлением, он сразу понравился любителю дорогого оружия, кем и считал себя Джесус. Мужчина подержал пистолет на руке, как бы взвешивая его, прицелился, направляя в потолок. Несомненно, оружие стоило больших денег — мощный пистолет всего с семью патронами в обойме, пришелся по душе Джесусу. Глава Синдиката низко поклонился старцам.