— Ты выглядишь такой…

— Нормальной? — рассмеялась Джилл.

— Я хотела сказать счастливой.

— Спасибо за комплимент. Мне исполняется двадцать шесть в следующем месяце, и я подумала, что пришло время перемен. В это трудно поверить, но в далёкие шестнадцать я была блондинкой. Это мой настоящий цвет волос.

— Невероятно!

— Думаю, этот цвет идёт мне больше, нежели фиолетовый или розовый?

— Даже не напоминай! В прошлом году на День Святого Патрика ты покрасилась в зелёный. Это было ужасно!

— Да, знаю, но сейчас всё изменилось. Я выгляжу более презентабельно, как считаешь?

— Джилл, думаю, дело не только в причёске. Ты, кажется, изменила имидж. Держу пари, что мужчины толпами за тобой бегают.

Макияж Джилл лёгкий и неброский, но подчёркивающий все достоинства, а новая одежда явно куплена в Macy’s, а не на дешёвой распродаже. Что происходит?

— Пусть бегают. Они мне не интересны, — рассмеялась Джилл.

— Лизетт уже видела тебя?

— Нет. Я хотела удивить всех.

— Всех? — настороженно спросила Элейн.

Что значит «удивить всех»? Кого ещё Джилл хочет удивить? Неужели, она познакомилась с кем-то в Нью-Йорке?

В ответ Джилл лишь пожала плечами:

— Кто знает, может быть, сегодня вечером я встречу какого-нибудь красавца?

Джилл действительно это сказала? Что она скрывает? Кажется, за последнее время в её жизни произошло много всего интересного.

— Проходи в гостиную.

— У тебя очень уютно.

— Спасибо. Через пару минут мы должны выезжать, так что у нас совсем не осталось времени на кофе.

Сегодня Элейн впервые в жизни побывала в свадебном салоне. И ни капли об этом не пожалела. Лизетт более четырёх часов подряд примеряла шикарные свадебные платья. И, наконец, нашла то, что нужно: простое, но элегантное платье с лёгким намёком на декольте, V-образным вырезом, обшитым кружевной тесьмой и корсетом усыпанным блёстками. На глазах выступили слёзы при виде такой красоты.

— Хорошо, — взволнованно сказала Лизетт, — теперь настало время для подружек невесты.

Последующие несколько часов Джилл и Элейн крутились перед огромным зеркалом в самых разных платьях. Наконец, выбор был сделан, и девушки смогли отправиться домой.

После девяти вечера Джилл и Элейн вернулись в квартиру. Из последних сил Элейн доползла до кровати, радуясь тому, что ещё утром приготовила для Джилл спальное место.

Уже лёжа в постели Элейн погрузилась в размышления о прожитом дне. Всю жизнь она работала, строила карьеру и ни разу не задумывалась о муже или семье. Она не могла представить себя в роли любящей жены и хорошей матери.

Неожиданные воспоминания вызвали приятную дрожь по всему телу. Элейн вспомнила, какой счастливой и влюбленной выходила Лизетт из примерочной, а когда она надела финальное платье на глазах выступили слёзы. «Это оно, — промелькнуло в головах у всех собравшихся, — то самое платье». Ещё больше поразило то, с какой любовью смотрит на Лизетт мама. Как жаль, что у Элейн нет, и никогда не было матери.

Она вытерла заплаканные глаза. Эти выходные были очень тяжёлыми, но со следующей недели Элейн начнёт поиски своей настоящей семьи. Она должна.

Глава 27

— Элейн, Джилл, спасибо, что пришли пораньше. Моя мама хотела помочь, но слишком устала вчера. Думаю, мы справимся и втроём, — сказала Лизетт, встречая подруг. — Не поможете мне на кухне?

— Без проблем. Мы всегда готовы, — ответила Джилл с улыбкой.

— Может быть, я накрою на стол? — спросила Элейн. Обе подруги тут же устремили на неё взгляды. — Поверьте, так будет лучше для всех. Мне не следует прикасаться к еде. Вы всё ещё помните тот случай с тыквенным пирогом на День Святого Патрика?

— Тыквенным пирогом? Скорее это напоминало обгоревший хлеб, — подразнила Джилл.

Сразу же раздался громкий смех.

— Мало того, что я передержала «пирог» в духовке, так ещё и забыла добавить некоторые ингредиенты.

— Например, разрыхлитель? — поинтересовалась Лизетт.

— Я видела блины в несколько раз толще, чем твой «пирог». Может быть, Элейн действительно лучше заняться сервировкой?

— Обещаю, что как появится свободное время я дам Элейн пару кулинарных уроков. Тогда она сможешь готовить для Трента не только тосты и кофе, — рассмеялась Лизетт.