Шрифт:
Разбойники были колоритны, один в стельку пьян, другой был хромой и только третий представлял из себя хоть что-то.
«— А что ты ожидал, — разговаривая сам с собой, рассуждал я: — это только самое начало, что-то вроде белых зайчиков в начальной локе»
«Белые зайчики» оказались с зубами. Хромой довольно ловко махнул костылем, словно шестом подбив мое колено. Пьяный плеснул в лицо выпивкой, да так, что глаза ожгло болью и я перестал видеть. Третий зашел за спину и изготовился к удару.
«— Ну уж нет!» — подзабытая ярость вскипела с новой силой, способности видеть все вокруг без помощи глаз от меня явно не ожидали.
Прежде всего я разорвал дистанцию, уходя от хромого и пьяного, а увязавшийся за мной третий стал первым, получившим серьезную рану. Подрубив локоть его руки, в которой был зажат здоровый нож для заготовки бамбука, я сосредоточился. Пройдя зигзагом между ставшими малоподвижными фигурами, я остановился, плавно выдохнув из себя воздух. Время вновь ускорило свой бег, вернувшись к прежнему ритму. Птицы щебетали, ручей журчал, виртуальный мир продолжал жить своей жизнью, не замечая нарушения игровой механики.
«— Это же умение паука из КолорАда, — уловив знакомые ощущения, я идентифицировал исполненный прием: — Что же это получается а?»
Остатки дороги до следующей деревни я провел на автомате, генерируя догадки и теряясь в теории. По всему выходило, что моя старая мечта вынести из виртигр хоть что-нибудь помимо денег, стала почти реальностью. Ближе к вечеру я решился на повторный эксперимент и без труда смог заскочить на огромный валун, нависавший над проселочной дорогой трехметровой глыбой.
С его верхней точки открылся отличный вид на новое поселение. Идти оставалось от силы час полтора. Зеленеющие поля отражали от водной поверхности стремящееся к закату солнце. Крестьяне в традиционных соломенных каса короткой вереницей тянулись к воротам в палисаде. Рабочий день на рисовой плантации заканчивался за час до наступления сумерек. Домов в поселке было около десятка, впрочем гостиный дом внешне выглядел точной копией покинутого мной сегодня утром. Из-за стоявшего в центре деревни хозяйского дома вился дымок, намекая на наличие кузницы.
Спрыгнув, я подвернул левую ногу. Двинувшись вдоль дороги, я терпел сжимая зубы, лодыжка дико ныла, превращая оставшееся путешествие в настоящую пытку. Надо было успеть добраться до деревни, с наступлением темноты ворота всех поселений в игре запирались до утра.
Пробуждение не принесло желанного облегчения. Нога по прежнему болела, ко всему прочему на нее стало больно ступать. Учитель, воспринявший мое появление вчера поздно вечером благосклонно, сегодня с утра хмурил брови, изредка касаясь притороченного к поясу в ножнах меча.
— Ты должен помолиться, если Калах к тебе благосклонен, нога излечится, — решение сэнсея было командой к действию.
— Хай! — согласился я, выражая подчинение его воле.
Получить баф от местного божка было не сложно. Оказавшись в хозяйском доме, дождался пока откроют заветную нишу прислуживающие слуги и попросил излечить меня, подтвердив еще раз свою клятву. После того как полыхнуло багровым, по телу разлилось тепло, начавшееся с головы и спустившееся к ногам.
«— Нормальненько», — решил я, оценив скорость и эффективность лечения.
— Хорошо, я буду тебя учить, — стоило мне выйти из под навеса, сэнсэй оценил нормальную походку и снизошел до моей кандидатуры.
«— А я думал уже все на мази», — предположение, что он может отказаться, даже не приходило раньше в мою голову.
— Парящий лист, — обозвав волнообразное движение мечом снизу вверх по плавной диагонали, учитель повторил его еще раз.
В отличие от первого движения, повтор поднял легкий ветер, заставивший песчинки желтого песка сорваться с земли и запорошить мои глаза.
— Оз! — многофункциональное слово, подходило для множества случаев в жизни на островах восходящего солнца, я склонил спину в поклоне уважения к чужому мастерству.
Прихода гейши я ждал с нетерпением. Впечатление от первого раза, случившегося больше четырех дней назад в начальной деревне, будоражило фантазию и заставляло относиться с трепетом к древнему искусству. Возраст этой женщины было трудно определить, но как я теперь знал, молодость не всегда доминировала над опытом.