...

Глеб оставил себе только самые дорогие вещи - альбом с фотографиями, томик стихов Некрасова и "Происхождение крепостного права..." Ключевского. Помимо этого он забрал одежду и обувь, уместившиеся в двух небольших коробках, матрац и подушку. Разобравшись с книгами, он уложил свои пожитки в "Москвич" и собирался уже уезжать, когда Весницкий, дававший указания ребятам, вернулся к воротам его дома.

– Погоди, Глеб Максимыч!
– крикнул Весницкий.
– Вылезай из машины. В самом деле, уезжаешь, как неродной. Пошли, выпьем, провожу тебя как следует.

– Извините, но мне ехать надо.

– Не по-людски это, Глеб. Как будто от нас убегаешь. С Митькой Астаховым не попрощался, меня обижаешь. Не дело это. Не заставляй тебя упрашивать.

– Если я выпью, ехать сегодня нельзя будет.

– Так у меня переночуешь.

– Я уже хозяйке пообещал, что сегодня буду.

– Какой ещё хозяйке?

– У которой квартиру снимать собираюсь.

Весницкий цокнул и махнул рукой в сторону.

– Да ничего с твоей хозяйкой не станется, пойдём.

Глеб вздохнул.

– Ну ладно, только по рюмочке.

– А я большего и не прошу.

...

– Я на секунду!
– крикнул Весницкий порядком охмелевшему Глебу. Павел Андреевич выскочил на двор, достал из хлева заранее заготовленное зерно, спрятал у себя в кармане, после выглянул за калитку - вокруг никого. Набрав полные легкие воздуха, Весницкий шумно выдохнул. Он старался пить меньше Глеба, но все равно набрался лишнего. Нужно поскорее прийти в порядок, избавиться от предательского головокружения и довершить задуманное.

Весницкий вернулся в кухню.

– Ну, давай, Глеб, по последней, за Аню, да поведу тебя, покажу её любимое место в деревне.

– Павел Андреевич, я лучше пойду, - воспротивился Глеб.

– Хватит, никаких глупостей, - Весницкий налил две рюмки, одну опрокинул сам, другую на силу заставил опрокинуть Глеба, схватил его под руку и буквально выволок на двор. Он вёл его прямо к лесу, к тому самому кустарнику, где был спрятан нож. Делать это у себя дома Весницкий не хотел, да и крики могли у слышать, а вот в паре километров от деревни он спокойно успеет кончить Глеба.

Когда впереди показался кизил, Весницкий переменился в лице, враждебно посмотрел на Глеба.

– Скажи, до Ани сколько у тебя было?

– Я не понимаю, - удивился Глеб резкому повороту разговора.

– Сколько ещё молодых было до Ани.

– Что за грязные намёки!
– возмутился Свиридов.

– Ты не так меня понял. Я спрашиваю, скольких ты до Ани свёл со свету? Живешь-то ты куда дольше людей, за свой век многих успел погубить.

– Вы опять за своё?!
– Глеб попытался вырвать руку, но Весницкий подобно псу вцепился в его локоть.

– Мы здесь вдвоём, Глеб, не к чему отпираться и дальше. Их ты обманул - Митьку, директоршу, Аню. Но меня и Игната не сумел, мы-то тебя сразу на чистую воду вывели.

Кизил был всё ближе.

– Убил его, потому что он тебя признал, так? Не ожидал встретить кого-то, кто знал тебя молодым?

– Пусти меня, старый дурак, - брыкался Глеб.
– Ты совсем из ума выжил.

– Не смей отпираться, нежить. Я вижу, вижу твоё настоящее лицо. Мертвые, вы искусно притворяетесь живыми, но не всё удается. И если кто-то разглядит ваше истинное лицо, вам не скрыться от этого человека. И много вас бродит по свету?

Вот он и куст.

– Порядком!
– рявкнул Глеб, осклабившись.
– Сейчас и ты старый дурак, своё получишь. Лез не в свое дело, так поплатись!

Он сумел-таки освободиться, кое-как удержал равновесие и угрожающе стал надвигаться на Весницкого. Павел Андреевич запустил руку в карман, и выбросил на землю щепотку зерна. Стоило ей брызгами рассыпаться на земле, как лицо Глеба исказилось, прохудилось. Выступили скулы, глаза глубоко впали, пальцы рук задрожали. Перед Весницким стоял живой мертвец, отвратительное подобие человека, упырь одним словом!

Перепугавшийся Павел Андреевич отшатнулся, оступился, неуклюже упал на спину.

– Зачем ты это делаешь?
– проскрежетал Глеб, глядя на зерна.
– Что ты задумал?

А потом силы покинули его, он повалился на колени, изогнулся над землей, выставил вперед свой костлявый указательный палец и быстро стал считать зерна. Настало время действовать. Весницкий вытащил кол из-за пазухи, схватил камень, которым пометил куст, зашел к Глебу со спины, наступил ногой на поясницу, заставив парня распластаться на земле.