Стернборг (недовольно). Э-э-э… Вся надежда на то, что Гамлет поверит в этот номер с духом и займется дядей, а не мятежом.

Восьмиглазый. Он вовсе не должен поверить на сто процентов. Достаточно зародить в нем сомнение. Людям с высшим образованием стоит только начать сомневаться, как они уже ни взад, не вперед.

Стернборг. Нам нужно немного времени, чтобы разобраться с нашими внутренними проблемами. Наш король не доверяет своим сыновьям. Ни Мортинбрасу, ни Фортинбрасу.

Восьмиглазый. Не доверяет?

Стернборг. Нет. И еще: этот кретин, который изображал духа отца Гамлета, пропустил двадцать лучших строчек в тексте роли. Спроси его почему.

Выходят.

Из-за дерева появляется Первый стражник. Латы и шлем на нем утеплены тряпками. Первый стражник отряхивается от снега, делает несколько телодвижений, чтобы согреться, извлекает из-под тряпок бутылку, бьется над примерзшей крышечкой. Он пробует все известные способы: впивается зубами, бьет ладонью снизу, ударяет о колено, о дерево, топчет ногами. Когда он уже почти отказался от своего намерения, крышечка легко поддалась. Первый стражник подносит бутылку ко рту, но едва он делает первый глоток, раздается ужасающий вой — похоже, от боли. Первый стражник, вздрогнув, закашливается, сплевывает. Входит Второй стражник, несколько постарше.

Первый стражник. Стой, кто идет?

Второй стражник. Ведь я это говорю: «Стой, кто идет?»

Первый стражник. Ты?

Второй стражник. А то кто же.

Снова ужасающий вой.

Первый стражник. Что это?

Второй стражник. Что?

Первый стражник. Ну…

Второй стражник. А, это? Это допрашивают духа отца Гамлета.

Первый стражник. А я уж думал, что-то случилось.

Второй стражник. Однако он крепкий.

Первый стражник. Дух?

Второй стражник. Нет, Восьмиглазый. Бьет его уже четыре часа.

Первый стражник. Почему он не признается?

Второй стражник. Может не в чем.

Первый стражник. Тоже мне фокус — признаться, если есть в чем. Я вот ему не сочувствую только потому, что он не виновен. И вообще, чего он лез в духи? Слишком честолюбивый был. Хотел выдвинуться. Лично я не люблю нахальства.

Второй стражник. По правде говоря, так уж слишком он не лез. Восьмиглазый его назначил. А он даже выкручивался. Говорил, что у него боязнь пространства, что боится работать ночью и что у него нет голоса.

Снова ужасный вой.

Первый стражник. Голос у него хороший.

Второй стражник. Но вроде бы, когда Гамлет его увидел, то чуть не умер со смеху.

Первый стражник. Я слышал, Гамлет его купил… А как здоровье нашего короля?

Второй стражник. Вроде бы он страшно болен… Ты видел его?

Первый стражник. Конечно, сидел себе на троне.

Второй стражник. Шевелился?

Первый стражник. А на кой ему шевелиться? Если б я был королем, тоже бы не шевелился.

Второй стражник. Ты думаешь?

Первый стражник. А то! До этого король два года не шевелился, а потом вдруг задушил посла. Он не шевелится, потому что все в порядке. Будет что не так, тогда зашевелится. (Потягивает из бутылки.)

Второй стражник. Дай потянуть.

Первый стражник(игнорируя просьбу). Как считаешь, мы войдем в Данию?

Второй стражник. А хрен его знает.

Первый стражник. Как считаешь, они будут обороняться?

Второй стражник. А хрен его знает.

Первый стражник. Как считаешь, нас сейчас подслушивают?

Второй стражник. А хрен его знает.

Первый стражник. Это не хорошо. Я не люблю болтать, если меня не подслушивают. Мои мысли от этого путаются.

Второй стражник. Последний раз датчане оборонялись. (Мечтательно.) Эх, вот это были времена! Как подумаю, сколько баб я обрюхатил по их собственной просьбе!

Первый стражник(с большим интересом). Ну, ну!

Второй стражник. Дай потянуть!

Первый стражник(протягивает бутылку, с беспокойством смотрит, как тот пьет; наконец вырывает у него бутылку). Эй, ты что?!