— С чего это ты взял? — поинтересовался Сергей.

— Да крайняя изба на правой стороне в точности как у моей знакомой…

— Это какой же знакомой?

— Моей сестренки подружки.

— Значит, твоей ухажерки?

— Да не-ет. Просто дружили. Она такая строгая девушка. А дом у них точно как тот. Только за домом сад. Яблок у них всегда полно.

— Ты в том саду и целовался с ней? — усмехнулся Сергей.

— Всего один раз. И то как-то случайно. Вечером из родника вместе воду пили. Ну я и поцеловал, а она ух как рассердилась. Неделю не разговаривала.

— Почему?

— Я ж тебе сказал: строгая. Комсоргом она у нас была.

— Сколько же тебе тогда лет было?

— Шестнадцать, — ничуть не смутившись, ответил Николай.

— Да, стаж у тебя порядочный. Три года комсомольского и два года любви. А я вот к девчонкам и подойти стеснялся. До войны и в комсомол не успел вступить.

Смирнов, молча слушавший их разговор, улыбнулся:

— Ничего, Сергей. Не горюй. Вернемся в отряд, напишу тебе рекомендацию. Так что можешь считать себя комсомольцем. А сейчас кончайте разговоры. Продолжайте вести наблюдение.

Остаток дня они провели в молчаливом тревожном ожидании. Но за это время по дороге никто не проехал, и только вечером со стороны деревни показался мотоцикл с коляской, в котором ехали два гитлеровца в черных блестящих плащах.

— Сергей и ты Николай, бейте по водителю, — приказал Смирнов. — А я беру того, что в люльке.

Разведчики вскинули автоматы, и лишь только немцы поравнялись с ними, одновременно ударили по мотоциклисту за рулем. Вскинул руки водитель, свалился на дорогу. Мотоцикл понесло в сторону. Он нырнул в кювет и перевернулся.

Из-под люльки выкарабкался второй гитлеровец. Спрятавшись за колесо, которое все еще продолжало вертеться, фашист стал отстреливаться.

Разведчики ударили тремя короткими очередями чуть ниже крутящегося колеса, и тут же ответные вспышки огня оборвались.

— За мной! — скомандовал Смирнов поднимаясь.

Вытащив из люльки квадратный ранец, обтянутый рыжей шкурой, прихватив шмайсеры и документы убитых, разведчики побежали к лесу. А из деревни к месту перестрелки уже мчались гитлеровцы на нескольких мотоциклах.

— Скорей! Не отставать! — торопил Смирнов парней.

Долго они бежали перелесками, а погоня все не прекращалась. Уже совсем стемнело. Немцы то и дело кидали в небо осветительные ракеты и стреляли вслепую по лесу. Пули свистели справа, слева и над головой разведчиков.

Неожиданно лесок кончился, впереди открылся широкий овраг. Разведчики сбежали вниз, а потом, задыхаясь, с трудом поднялись на другой пологий его край. Они только одолели подъем, как над их головами с шипением взвились ракеты.

Три фигуры партизан были видны далеко. Немцы сразу застрочили по ним из автоматов.

Николай, бежавший слева от Соловьева, вдруг вздрогнул, будто споткнулся, сделал шаг, другой и рухнул на землю. И тут же сильно ударило самого Смирнова — в грудь и руку. Он затоптался на месте, пытаясь повернуться и ответить врагам своим огнем. Но вдруг и Соловьев стал падать. Командир пытался удержать его, но не смог — руки непослушно скользнули вниз.

Потеряв сознание, Смирнов уже не слышал той яростной стрельбы, которая вспыхнула несколькими минутами позже, после того, как их подкосили вражеские пули.

Очнулся Смирнов на второй день. Левое плечо и грудь — в бинтах, рука выше локтя — тоже. К нему подошел человек в белом халате.

— Где я? — спросил Смирнов.

— Лежите спокойно. Вы в медсанбате. Теперь уже не опасно.

Смирнов обвел взглядом просторную избу. Кроме него, в ней никого не было.

Он закрыл глаза, и память вернула ему вчерашние события: погоня, вспышки ракет и огонь вражеских автоматчиков. «Где Сергей и Николай?» — в тревоге подумал он.

Тихо скрипнула дверь, и в избу вошел кто-то.

— Ну как он? — спросил вошедший.

— Пришел в себя. Держится молодцом. Будет жить.

— Да-а! Вовремя мои ребята его подобрали. Кстати, у него в нагрудном кармане часы были, разбило их пулей, и это спасло, — сказал врач.

Смирнов вновь открыл глаза и посмотрел на разговаривавших военных.

Рядом с врачом стоял молодой капитан.

— Доктор, разрешите-ка немного с ним побеседовать.

Капитан присел на край койки.

— Вам благодарность командир дивизии просил передать. Нужные вы сведения раздобыли. В ранце важные документы оказались. Вы по чьему заданию действовали?