— Товарищ командир, цель номер три опасно приближается, дистанция пятнадцать кабельтов… — прервал размышления и догадки доклад акустика.

— Срочное погружение! Турбине вперед девяносто три! Боцман, ныряй на сто метров!

…Автономка закончилась досрочно. «Энтерпрайз» ни с того, ни с сего ушел прочь от советского побережья восвояси, а лодке приказали скрытно вернуться в родную базу. В точке всплытия поджидал БПК с комиссией. Сразу же изъяли вахтенный журнал и штурманские карты. Поочередно опросили всех свидетелей и участников «атаки» и заставили письменно изложить события такого-то числа в ночь с и по. И вырисовалось вот что…

О присутствии в данном районе советской субмарины командир авианосца наверняка знал, а значит, знало и все его охранение. Знал он также, что контакт с ней потерян. Это можно расценить, как отрыв АУГ от лодки, но дальнее охранение — тоже подводные лодки — все равно должны были продолжать поиск. Наверняка знала о потере контакта и вся ходовая вахта авианосца. Знали, и потому смотрели в оба. И тут в лунной дорожке какой-нибудь сигнальщик видит перископ. Докладывает, разумеется — у них за это дело крупная денежная премия, между прочим. Командование авианосца волнуется, луна прячется в облаках, и перископ скрывается(чтобы оптику в дерьме не запачкать). Все напряженно пялятся на воду, оповещают корабли охранения, а авианосец идет, не меняя курса, потому что самолеты заходят на посадку. Тут снова выглядывает луна, четко виден вышедший пузырь — в лунной опять же дорожке — и акустики кричат, что слышат торпедный залп… Рулевой и не выдержал, повернул, уклоняясь от «торпед» — так или иначе, история умалчивает, но самолет не туда сел, врезался и загорелся.

Факт состоит в том, что по сведениям агентурной разведки и по дипломатическим каналам, в том месте и в то время, где наша лодка продувала гальюны, на авианосце произошел пожар вследствие аварийной посадки самолета, врезавшегося в рядом стоящие, а в довершение всего авианосец еще и слегка влепил носом в борт своего же крейсера «Белкнап». Опять же, через военного атташе производился запрос о наличии в том районе советских подводных лодок. Разумеется, вежливо ответили, что никаких лодок нет, а ту быстренько вернули…

На пирсе экипаж встречал лично Командующий Флотом. После оглушительного «Здравия желаем!..» ком поблагодарил экипаж за службу.

— Служим Советскому Союзу!!! — опять же оглушительно заорали подводники… И все. Ни речей. Ни митингов. Ни разносов. Ни наград, ни благодарностей, ни грамот, на худой конец. Зачем приехал?

— Старпом.

— Я!!!

— Действуйте по плану, а мы тут с командиром маленько побеседуем, — и в курилку на корень пирса.

— Ни хрена себе! — выразил общее недоумение механик, — неужто снимут?! Вот бы и меня!.. — он давно мечтал о переводе на берег под любым соусом, ровесник командирский.

— Всем вниз! — старпом пресек механические разглагольствования, и народ полез в прочный корпус.

Монолог комфлота в курилке (достоверность — плюс-минус):

— Ну что ж, родной, одну свою мечту ты осуществил. «Энтерпрайз» минимум на полгода выведен из строя. За это не грех и Героя дать. Но, не судьба. Подписывается международное соглашение о предотвращении конфликтов в море и воздухе путем запрещения имитации боевых атак. Табанили его только америкосы. Теперь, может, и они поймут его пользу, потому как ремонт «Энтерпрайза» им в копеечку вылетит. Но тебя там не было. Ты понял? И экипажу объясни. Ну, органы возьмут подписку о неразглашении, само собой… Объяснять янкам, что ты не имитировал торпедную атаку, а просто гальюны продувал, никто не станет. Во-первых, это их только разозлит, а во-вторых, смешно просто. Еще возьмут и не подпишут соглашение, реванша искать будут. ТАСС уже сообщил об аварии на «Энтерпрайзе» и заявил, что наших кораблей в этом районе не находилось. Так что, извини, вот тебе Орден Красного Знамени — это все, что в моих силах. Да и вообще, не пора ли ему на покой? — командующий повернулся к комдиву. — А то ведь, насколько я знаю, еще одна мечта осталась, неосуществленная. Есть места?

— Найдем, товарищ командующий. Это — последняя автономка. Готово представление на перевод в учебный центр, начальником тактического цикла.

— Давайте мне, я сразу подпишу. Ты как, согласен?

— Так точно, согласен, товарищ адмирал, только вот… есть еще просьба…

Комдив обречено развел руками, мол, что с ним поделать.

— Ну, говори, — насторожился ком.

— Мечта осталась неосуществленная…

«Ну точно, чокнутый, — одновременно подумали оба адмирала. — Может, его сперва в госпиталь, к психиатрам?»

— …но мой механик утверждает, что она неосуществима. А объяснить толком не объясняет, времени не хватает никогда. Да и стрельбу эту с гальюнами он придумал…

— Ну и куда ж ты клонишь? — первым начал соображать комфлота и даже улыбнулся.

— Мой годок он, товарищ командующий, только с Дзержинки, ходатайствую о переводе механика в учебный центр на «механический» цикл.

— Все?

— Так точно, все.

— Ну что ж, иди Инрайт [1] , комдив, готовь представление и на механика. Пусть там вместе разбираются со своими мертвыми петлями. Только в штопор не войдите, — ком весело погрозил пальцем, и протянул на прощание руку.

ПУ ГЭУ — пульт управления главной энергетической установкой на атомной подводной лодке, место особое. Это вторая неофициальная столица, это государство в государстве, это казацкая вольница окраины. Опытный подводник, заглянув на пульт ГЭУ сразу определит степень боеготовности атомохода и экипажа в целом. Пульт — это «ум, честь и совесть» экипажа. Здесь свои лидеры, своя иерархия, свои законы, своя железная дисциплина. Пульт — это ход корабля, а корабль без хода — это уже не корабль, а баржа. Отсюда роль, значимость и уважение. Именно благодаря «пультовикам» лодка дошла до «Дохлака» в Красном море и по пути отнесла все боевые службы. А сейчас возвращалась через Индийский океан в советскую военно-морскую базу Камрань во Вьетнаме.