Малдейкис. Это тебе так кажется. Кроме тебя, есть еще люди, что стоят повыше. Ежели уж они такое строительство затеяли, стало быть, на то были веские причины… Наверху могли и не посчитаться с твоими аргументами.

Даниелюс. Все решило географическое положение. Удобные дороги, река… И еще кое-что… Эх, лучше не вникать, все равно речами делу не поможешь. Теперь не это главное. Я коммунист. Я должен сделать все, чтобы фабрика была построена и своевременно сдана.

Малдейкис. Наконец-то ты образумился. Откровенно говоря, тебе давно пора угомониться, не осложнять жизнь ни себе, ни другим.

Даниелюс. Советовать легко!..

Малдейкис. Пойми, не наше дело обсуждать то, что давно решено не нами. «Там лучше знают». Так, Даниелюс, и о нас наши подчиненные говорят. И вечное блаженство, покой и душевное равновесие — их спутники. Учись у своих подчиненных!

Даниелюс. Постараюсь. Но прежде всего — у тебя: лучшего учителя вряд ли сыщешь!

Малдейкис. Ха-ха-ха! Погоди! Что-то я тебе еще хотел сказать. А-а!.. Встретил я твою бывшую супругу. Ехала мимо и завернула. Навестила по старой памяти. Говорит, в Гедвайняй переберется. На стройку. Будет у тебя, Даниелюс, под боком знакомая медсестра… Нет, нет, я не иронизирую, я просто диву даюсь: Ефимья не может выбросить тебя из головы. Погоди! Кто-то звонит!.. О дьявол!.. Вильнюс! Я так и не успел сказать тебе о главном. Прости, Даниелюс, попозже звякну. Вот это житуха! С другом и то некогда поговорить…

……………………………………………………………………………………………………

……………………………………………………………………………………………………

«Не успел сказать о самом главном»… Но есть ли для тебя, Аполинарас, что-нибудь в жизни главней, чем ты сам? Есть ли для тебя в жизни что-нибудь главней удовольствия легковесного счастья? Чем-то вы с Ефимьей схожи: и тебе, и ей только бы плыть по течению, только бы упиваться пейзажами и не видеть ничего, что может испортить вам настроение. Счастливчики! Все вам в жизни ясно. Такая же ясность светилась некогда и во взоре нашего университетского комсорга, когда, засунув руки в карманы, он стоял передо мной и, недовольный моими ответами, назойливо повторял:

— Но у тебя же есть дядя в деревне?

Есть дядя. И не один. Двое дядей, ежели интересуетесь. И две тетки имеются. Но все они, и эти дяди, и эти тетки, люди порядочные, никогда никого не притесняли, батрака или батрачку нанимали только в страду или когда в избе появлялась роженица. Правда, дядя Рокас во время оккупации взял военнопленного, но соседи могут подтвердить, что потом он помог ему бежать к партизанам.

— Товарищ Гиринис, первичной комсомольской организации нет никакого дела до твоего дяди Рокаса, — отрезал комсорг. — Речь идет о Теофилюсе Гиринисе. Нам известно, что он был на подозрении, фигурировал в списках как кулацкий элемент и враг народа. Сам небось знаешь, как такие кончали…

Дядя Теофилюс!.. Любимый брат отца. Кулак! Земли у него всего десять гектаров было. Всю жизнь спину гнул вместе с женой, света божьего не видели. Если кого и эксплуатировал, то только пчел — была у него добрая дюжина ульев, каждый год приносивших ему бочонок меда. К пчелам подходил без маски, в одной рубахе. Я сам видел, как эти благородные и трудолюбивые насекомые ползали по его широкому лицу, по волосам, покрывали густым, черным слоем его голые руки. Но не было случая, чтобы пчела ужалила его. Загорелый, с изъеденным оспой лицом, благоухающий воском, Теофилюс казался огромными движущимися сотами, обладающими какой-то колдовской силой. «Хорошего человека и пчела не жалит», — говаривали соседи. И вдруг — кулак, враг народа…

— Не верю, — пробормотал я. — Здесь какое-то недоразумение, товарищ Заука.

— Недоразумение? — товарищ Заука побагровел, стал заикаться: до того озадачило его мое упорство. — Кто лучше знает: соседи, родственники или те, кому поручено такими делами заниматься? Ты что, сомневаешься в правоте советской власти?

Меня вдруг охватило точно такое чувство, как в тот зимний вечер, когда поперек дороги встал Альгирдас Бутвила со своими подручными.

— Этого я не говорил, товарищ Заука. Я комсомолец — как я могу сомневаться? Но если бы вы лично знали дядю Теофилюса… ничего не понимаю… Скажите, что с ним стряслось?

— Стряслось то, что должно с антисоветским элементом стрястись: в его усадьбе обнаружили гнездо бандитов. Мой совет: поменьше думайте об этом своем дяде, лучше позаботьтесь о себе. Вам, надеюсь, не надо объяснять, что такие связи не украшают комсомольца. Отнюдь.

У Теофилюса Гириниса бандиты? Неслыханно! Когда я приезжал на летние каникулы, он при мне возмущался кровавыми делами лесовиков, говорил, что для них куда лучше было бы, ежели б они вняли призыву властей и как можно скорей сложили оружие. Никогда не поверю, что этот миролюбивый прямодушный мужик оказался двурушником.