Лиз пошла в свою гардеробную.

— Я не буду готовить для этой шайки бандитов, — объявила она. — Какая наглость!

— Давай первым делом оценим ситуацию, — сказал Тим. Тревога, которую вызывало присутствие этих людей внизу, заставила его изменить своим мелким утренним привычкам. Так, чистя зубы в ванной, он продолжал оставаться в пижаме, хотя обычно он сначала одевался, а потом брался за зубную щётку.

— Они могут готовить для себя сами, — сказала Лиз. Её душили и ярость и беспокойство, но она понимала, что прежде, чем спуститься вниз, она обязана обуздать свои эмоции. Остановившись перед длинным рядом вешалок с одеждой, она попыталась сконцентрироваться. В это утро жизненно важно было правильно подобрать гардероб. Выбрав узкие брюки и блузку, она отбросила эту идею, представив, как такие брюки будут обрисовывать линию бёдер. Часто в воскресенье утром она надевала простые рабочие джинсы, но сегодня они могут как-то унизить её. Наконец она взяла широкое шерстяное платье, складки которого свободно свисали с плеч. Пока Тим брился, она внимательно рассмотрела себя в зеркале. Она предпочитала одежду, которая плотно облегала тело — но только не сегодня. Этот наряд был простой, строгий и не вызывающий. Сегодня она будет Миссис Бесполая. Перед глазами у неё стоял образ Бена Стила — надменного, властного, чёрного, со странным притягательным обаянием.

По воскресеньям Тим обретал привычный внешний вид. За исключением редких случаев, когда он посещал службы в церкви Троицы в Принстоне, Тим натягивал лёгкие брюки и старую спортивную рубашку, напоминавшую окраской выцветшую мешковину.

В сопровождении детей Лиз и Тим спустились по полукруглой лестнице с полированными дубовыми перилами. Из узких стеклянных панелей парадной двери в холл падали продолговатые полосы света. Справа открывалась знакомая гостиная, мебель в которой была накрыта ярко-жёлтыми летними чехлами; в ней стояло утреннее молчание. Слева, в столовой, аккуратной шеренгой, как восемь солдат на параде, выстроились стулья с высокими спинками. Было слышно, как дятел отбивает яростную дробь на сухой сосне. Фейрхилл встречал обычный день. И тут они услышали звуки на кухне — звяканье посуды и хриплые голоса налётчиков.

Бен Стил стоял у электрической плиты, разливая из чайника кипяток по синим фарфоровым кружкам. Он рассеянно посмотрел на четырёх Кроуфордов, сказал «Доброе утро» и вернулся к своему занятию. Его равнодушие лишило появление хозяев драматического оттенка, и Лиз почувствовала прилив негодования.

В торце длинного стола дерева гикори, за которым обычно завтракали, сидел Чили Амброс. Молча, не улыбаясь, он смотрел куда-то сквозь них. На лице его, ещё более чёрном, чем глухой свитер, читалась откровенная враждебность, и Лиз ещё раз обратила внимание на мелкие оспинки, рябь которых усиливала ощущение опасности, исходившей от него прошлым вечером. Не в пример Стилу, Амброс не носил ни цепочек, ни медальонов. Он предпочитал непроницаемо чёрный цвет, который сказывался во всём — от копны волос до широкого кожаного ремня. Он отодвинул стул, и Лиз с Тимом увидели, что за поясом у него по-прежнему торчит пистолет.

— Похоже, что к завтраку нас будет восемь человек, — сказал Стил. Одну из кружек он протянул Лиз. — Растворимый. С электрическим чайником иного не получается.

Лиз даже не пошевелилась, чтобы взять кружку.

— Так вы предполагаете, что я буду готовить для всех? — Когда Стил кивнул, она сказала: — Спасибо, нет. Для непрошенных гостей готовить я не собираюсь.

— О’кей. — Стил остался невозмутимым. — Значит, разводить огонь будет Харви. И в свободное от чистки туалетов время он и будет готовить. Так что располагайтесь, миссис Кроуфорд.

— Мамочка! — торопливо вмешалась Холли, на личике которой стремление к справедливости мешалось с удивлением. — Почему они тоже не могут есть?

— Они могут, дорогая, — объяснила Лиз. — Но в этом доме я им не повар.

— Ты тоже готовишь, — возразил Скотт. — Сегодня воскресенье, и сделай нам блинчики.

— Ты всегда говорила нам, что мы должны быть вежливы с людьми, — вмешалась Холли. Она просияла от гордости, что смогла так складно изложить правило хорошего тона.

— И к тому же мистер Марш не знает, где что лежит, — добавил Скотт. Ну и утро! Никогда ещё ему и Холли не удавалось с самого утра повести в счёте.

Родители явно теряли авторитет в глазах детей, и Тим решил его восстановить. Он взъерошил курчавые волосы Скотта и сказал Лиз:

— Успокойся. Давай поедим. Я помогу тебе.

Лиз бросила на Стила яростный взгляд, но всё же направилась к холодильнику.

— Сделай апельсиновый сок, Тим, — сказала она.

Стил воспринял капитуляцию Лиз с полным равнодушием. Подойдя к столу, он отодвинул стул.

— Мы поедим с ними, — сказал он Амбросу, — а потом сменим Пёрли и Харви, чтобы и они могли что-нибудь пожевать.

Глянув на своего начальника, Амброс встал и направился к дверям.

— Я не буду есть с этой проклятой белой мразью, — сказал он. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

К тому времени, когда на столе появились апельсиновый сок, кукурузные хлопья, горячие блинчики, молоко и кофе, место Амброса занял Харви Марш. Он набросился на еду, как голодный солдат, громко чавкая и барабаня кружкой по столу. Его круглое луноподобное лицо то и дело расплывалось в насмешливой ухмылке. Холли, сидящая рядом с ним, была просто очарована его непосредственной бесцеремонностью, которая воспринималась, как еретическое нарушение правил поведения за столом в Фейрхилле. Несколько раз её вилка застывала на полпути, роняя тягучие струйки сиропа, когда она, не отрывая глаз, смотрела на него. Марш улыбнулся ей и ножом отбил какой-то ритм на стакане с молоком. Холли даже перестала жевать и стала в такт ему стучать своей кружкой.

— Холли, — сделала ей замечание Лиз, — за столом мы не занимаемся музыкой.

Холли глянула на Марша, который по справедливости должен был взять на себя часть вины. Подмигнув ей, он преисполнился подчёркнутой серьёзности и начал внимательно изучать кусок блинчика на вилке, прежде чем отправить его в рот. Стил с лёгкой иронией взглянул на Лиз. Тим с трудом удержался от смеха, но сведённые брови Лиз остановили его и он сделал строгий вид.

— Предстоит жаркий день, — сказал Стил. — И влажный.