— Я досконально выяснил всё о вас — так же, как и о вашем муже, — продолжил он. — Прошлым вечером и этим утром я наблюдал за вами. Я встречал десятки таких, как вы — богатые белые суки с либеральными речами, довольные своей внешностью и социальным статусом, полные забот об униженных и оскорблённых. Пока не возникают сложности. Пока рядом с вами не возникает чёрный человек.

Тогда вы взбрыкиваете, как кобылица. Вы не сомневаетесь, что он готов изнасиловать вас, вы боитесь, что это произойдёт и в то же время опасаетесь, что этого не случится… Так?

Лиз молчала. Ей было трудно даже дышать. Встретив взгляд Стила, она попыталась изобразить презрение.

— Ясно, — протянул Стил. — Так вот, Лиз Кроуфорд, вы ошибаетесь. Вы ошибались всегда и во всём. Конечно, может, какой-нибудь чёрный парень и хотел бы залезть на вас. У нас своё отношение к таким вещам. Мы говорим: «Они общаются с чёрными, а спят с белыми». — Он снова затянулся и на этот раз выпустил несколько колечек дыма, которые растаяли в душном воздухе. — Я же лично — чёрный до мозга костей. Чёрное — прекрасно, бэби, и можете верить мне на слово. Кроме того, дома меня ждёт самая лучшая чёрная женщина, которую вы только можете себе представить и двое чёрных малышей, таких же обаятельных, как и двое ваших… так что выкиньте из головы все ваши дурацкие ужасы, чтобы мы могли поговорить, как нормальные люди.

Лиз напряглась в попытке собрать воедино жалкие остатки смелости.

— Вы воображаете себе невесть что, мистер Стил. Вы считаете себя психологом, но вам под силу оценивать… ну, продавщицу из обувного магазина. Или же вы испытываете извращённое удовольствие, стараясь унизить меня.

— Значит, унизить? — Он сухо хмыкнул. — Видите? Стоит поскрести лилейно-белого либерала — и вылезают те же самые предрассудки. Вы считаете, что общение с чёрным мужчиной унижает вас. — Он покачал головой. — Все вы одинаковы. Сестрёнка, вы заслуживаете такого же отношения, как и все прочие. Это улица с двусторонним движением. Я не буду марать рук о белую мразь. Я думаю, как чёрный, и сплю с чёрными. И ещё одно. Меня привело сюда конкретное дело. И мне плевать, носите ли вы юбку или брюки.

— Я думаю…

— Я и думать не хочу, о чём вы там себе думаете, — прервал её Стил. — Сейчас мы ведём речь о правилах поведения. Из-за вашей идиотской вылазки на крышу мне стоило бы запереть вас в чулане и может имеет смысл так и поступить… Но мне бы хотелось, чтобы тут царила нормальная обстановка. Итак, с данной минуты вы не имеете права без моего разрешения выходить из дому. И вы не будете делать попыток связаться с кем бы то ни было за пределами дома. Ясно?

— Вы хотите, чтобы я дала вам слово?

— Нет. Я просто сообщаю вам. Такое же обещание даст мне ваш муж. — Стил улыбнулся. — Он-то личность. А ваше слово ровно ничего не стоит. А теперь вы будете делать то, что вам сказано — или же сидеть вам в чулане.

— Если вы высказались, — промолвила Лиз, — я буду рада, если вы покинете меня.

Он с насмешливым уважением склонил голову.

— Как мадам угодно. — Он открыл двери. В уголке губ дрогнула сигарета. Переступая порог, он повернулся. — Да, кстати. Если вы хотите принять ванну, не стесняйтесь. Подглядывать никто не будет. Да кроме того, чёрт возьми, тут и смотреть не на что. Так что валяйте.

Пока Лиз старалась справиться с охватившим её возмущением, дверь закрылась. Она чувствовала себя раздавленной и униженной. Не слова ли Тима спровоцировали Стила на такую откровенную грубость, прикинула она. Откуда взялось внезапное обращение к теме секса? Такое поведение было нехарактерным для Стила, который с момента своего появления в дверях библиотеки четырнадцать часов назад был на удивление сдержан и спокоен. Поразмышляв над этим несколько минут, Лиз направилась в ванную. Она с головы до ног была в испарине и позарез нуждалась в ванне. Столкновение со Стилом вымотало её вконец.

Как захватчики ни готовились к появлению в Фейрхилле, всего предусмотреть они не могли. Скотт Кроуфорд вызвал смятение в их среде, походя напомнив, что в почтовом ящике у дорожки, что отходит от Грейт-роуд, лежит воскресное издание «Нью-Йорк Таймс». Обычно Тим со Скоттом перед завтраком вытаскивали газету, но в это утро о ней все забыли. Когда Скотт уже ближе к полудню упомянул о почте, Стилу, прежде чем принять решение, пришлось посовещаться с Уиггинсом и Маршем. Договорились, что Скотт пойдёт к дороге один, таща за собой игрушечную тележку, в которой и доставит объёмистую газету. Стил превратил эту задачу в игру для мальчика. Скотту придётся выполнить секретное задание, объяснил он ему. Если он увидит кого-нибудь из знакомых или кто-то будет задавать ему вопросы, он не должен ни словом обмолвиться, что в доме гости. Скотт, польщённый оказанным ему доверием, охотно взялся выполнить задание — хотя не знал, что из зарослей вдоль дороги за ним будет наблюдать Марш. Тим пробежал заголовки воскресного номера с таким чувством, словно читает сообщения с другой планеты… Президент Рэндалл объявил… Мэр Феретти возражает… Губернатор Нью-Джерси Данзиг предлагает… Британия выступает против… Пекин возмущается… потребительские цены растут… Нью-йоркские «Метс» проиграли. Обычно Тим и Лиз проводили несколько часов за чтением воскресной «Таймс». Сегодня никто из них не мог углубиться в текст. Только Бен Стил внимательно изучал раздел новостей.

Температура поднялась до тридцати шести градусов, и Скотт с Холли стали хныкать, что хотят искупаться в бассейне. Компания, что отправилась к нему, состояла из Тима, Скотта, Холли и Бена Стила. По настоянию детей, Тим одолжил чёрному лидеру купальные трусы. Харви Марш стоял на страже около бассейна, рядом с Лиз, которая с разрешения Стила, расположившись под солнечным зонтиком, пила лимонад. Она всё ещё переживала разговор со Стилом и в то же время пыталась понять, куда делись Амброс с Уиггинсом. У неё стало входить в привычку отслеживать местопребывание каждого из захватчиков, словно это как-то могло помочь ей выработать правильную линию поведения. Она видела, как из задней двери библиотеки вышел Уиггинс с толстым томом в руках и, устроившись в тени клёна, стал переворачивать страницы.